ляться с Магдой на улице, переходить с ней из магазина в магазин
было для Кречмара сопряжено с неотступной тревогой: он боялся встретить
знакомых, он еще не мог привыкнуть к своему положению. Когда они вернулись
домой, слежки уже не было; Магда поняла, что брат смертельно обиделся и
теперь примет свои меры. Так оно и случилось. Дня за два до отъезда
Кречмар сидел и писал деловое письмо, Магда в соседней комнате уже
укладывала вещи в новый сундук; он слышал шуршание бумаги и песенку,
которую она, с закрытым ртом, без слов, не переставала тихо напевать. "Как
все это странно, - думал Кречмар. - Если гадалка предсказала бы мне под
Новый год, что через несколько месяцев моя жизнь так круто изменится..."
Магда что-то уронила в соседней комнате, песенка оборвалась, потом опять
возобновилась. " Ведь пять месяцев назад я был примерным мужем, и Магды
просто не существовало в природе вещей. Как это случилось быстро. Другие
люди совмещают семейное счастье с легкими удовольствиями, а у меня
почему-то все сразу спуталось, и даже теперь я не могу сообразить, когда
допущена была первая неосторожность; и вот сейчас я сижу и как будто
рассуждаю здраво и ясно, и на самом деле все продолжается этот полет
кувырком неизвестно куда..."
Он вздохнул и принялся за письмо. Вдруг - звонок. Из разных дверей
выбежали одновременно в прихожую Кречмар, Магда и кухарка. "Бруно, -
сказала Магда шепотом, - будь осторожен, я уверена, что это Отто". "Иди к
себе, - ответил Кречмар. - Я уж с ним справлюсь".
Он открыл дверь. На пороге стоял юноша с грубоватым неумным лицом - и
все же очень похожий на Магду. На нем был довольно приличный синий костюм
воскресного вида, конец лилового галстука уходил, суживаясь, под рубашку.
"Кого вам нужно?" - спросил Кречмар.
Отто кашлянул и развязно проговорил: "Мне нужно с вами потолковать о
моей сестре, я - Магдин брат".
"Да почему именно со мной?"
"Вы ведь господин...? - вопросительно начал Отто, - господин...?"
"Шиффермюллер", - подсказал Кречмар с облегчением.
"Ну так вот, господин Шиффермюллер, я вас видел с моей сестрой и
подумал, что вам будет любопытно, если я... если мы..."
"Очень любопытно, - только что же вы стоите в дверях? Входите".
Тот вошел и опять кашлянул.
"Я вот что, господин Шиффермюллер. У меня сестричка молодая и
неопытная. Моя мать, господин Шиффермюллер, ночей не спит с тех пор, как
наша Магда ушла из дому. Да, господин Шиффермюллер, ведь ей пятнадцать лет
- вы не верьте, если она говорит, что больше. Ведь помилуйте, очень
нехорошо выходит, господин Шиффермюллер. Что же это такое, сударь, в самом
деле, мы - честные, отец - старый солдат, я не знаю, как это можно
исправить..."
Отто все больше взвинчивал себя и начинал верить в то, что говорит.
"Не знаю, как быть, - продолжал он возбужденно. - Это не дело,
господин Шиффермюллер. Представьте себе, что у вас есть любимая невинная
сестра, которую купил и развратил..."
"Послушайте, мой друг, - перебил Кречмар. - Тут какое-то
недоразумение. Моя невеста мне рассказывала, что ее семья была только рада
от нее отделаться".
"Ах, сударь, - проговорил Отто, щурясь и качая головой. - Неужто вы
хотите меня уверить, что вы на ней женитесь. Ведь где же гарантия, ведь
когда на честной девушке женятся, то перво-наперво идут посоветовать
было для Кречмара сопряжено с неотступной тревогой: он боялся встретить
знакомых, он еще не мог привыкнуть к своему положению. Когда они вернулись
домой, слежки уже не было; Магда поняла, что брат смертельно обиделся и
теперь примет свои меры. Так оно и случилось. Дня за два до отъезда
Кречмар сидел и писал деловое письмо, Магда в соседней комнате уже
укладывала вещи в новый сундук; он слышал шуршание бумаги и песенку,
которую она, с закрытым ртом, без слов, не переставала тихо напевать. "Как
все это странно, - думал Кречмар. - Если гадалка предсказала бы мне под
Новый год, что через несколько месяцев моя жизнь так круто изменится..."
Магда что-то уронила в соседней комнате, песенка оборвалась, потом опять
возобновилась. " Ведь пять месяцев назад я был примерным мужем, и Магды
просто не существовало в природе вещей. Как это случилось быстро. Другие
люди совмещают семейное счастье с легкими удовольствиями, а у меня
почему-то все сразу спуталось, и даже теперь я не могу сообразить, когда
допущена была первая неосторожность; и вот сейчас я сижу и как будто
рассуждаю здраво и ясно, и на самом деле все продолжается этот полет
кувырком неизвестно куда..."
Он вздохнул и принялся за письмо. Вдруг - звонок. Из разных дверей
выбежали одновременно в прихожую Кречмар, Магда и кухарка. "Бруно, -
сказала Магда шепотом, - будь осторожен, я уверена, что это Отто". "Иди к
себе, - ответил Кречмар. - Я уж с ним справлюсь".
Он открыл дверь. На пороге стоял юноша с грубоватым неумным лицом - и
все же очень похожий на Магду. На нем был довольно приличный синий костюм
воскресного вида, конец лилового галстука уходил, суживаясь, под рубашку.
"Кого вам нужно?" - спросил Кречмар.
Отто кашлянул и развязно проговорил: "Мне нужно с вами потолковать о
моей сестре, я - Магдин брат".
"Да почему именно со мной?"
"Вы ведь господин...? - вопросительно начал Отто, - господин...?"
"Шиффермюллер", - подсказал Кречмар с облегчением.
"Ну так вот, господин Шиффермюллер, я вас видел с моей сестрой и
подумал, что вам будет любопытно, если я... если мы..."
"Очень любопытно, - только что же вы стоите в дверях? Входите".
Тот вошел и опять кашлянул.
"Я вот что, господин Шиффермюллер. У меня сестричка молодая и
неопытная. Моя мать, господин Шиффермюллер, ночей не спит с тех пор, как
наша Магда ушла из дому. Да, господин Шиффермюллер, ведь ей пятнадцать лет
- вы не верьте, если она говорит, что больше. Ведь помилуйте, очень
нехорошо выходит, господин Шиффермюллер. Что же это такое, сударь, в самом
деле, мы - честные, отец - старый солдат, я не знаю, как это можно
исправить..."
Отто все больше взвинчивал себя и начинал верить в то, что говорит.
"Не знаю, как быть, - продолжал он возбужденно. - Это не дело,
господин Шиффермюллер. Представьте себе, что у вас есть любимая невинная
сестра, которую купил и развратил..."
"Послушайте, мой друг, - перебил Кречмар. - Тут какое-то
недоразумение. Моя невеста мне рассказывала, что ее семья была только рада
от нее отделаться".
"Ах, сударь, - проговорил Отто, щурясь и качая головой. - Неужто вы
хотите меня уверить, что вы на ней женитесь. Ведь где же гарантия, ведь
когда на честной девушке женятся, то перво-наперво идут посоветовать