напился пьян, буянил, мало ли что бывает...
Однако следовало отпереть вот эту дверь и войти, и увидеть... что увидеть?
Это просто нельзя было представить себе. "Может быть, не войти вовсе,
оставить все так как есть, уехать, зарыться..." Вдруг он вспомнил, как на
войне приходилось покидать прикрытие.
В прихожей он замер, прислушиваясь. Тишина. Обычно в этот утренний
час квартира бывала уже полна звуков - шумела где-то вода, бонна звонко
говорила с Ирмой, в столовой звякала горничная... Тишина. Посмотрев в
угол, он заметил в стойке женин зонтик. Внезапно появилась Фрида -
почему-то без передничка - и сказала с отчаянием в голосе: "Госпожа с
маленькой барышней уехали, еще вечером уехали". "Куда?" - спросил Кречмар,
глядя в угол. Фрида все обьяснила, говоря скоро и крикливо, а потом
разрыдалась и, рыдая, взяла из его рук шляпу и трость. "Вы будете пить
кофе?" - спросила она сквозь слезы. "Да, все равно, кофе..."
В спальне был многозначительный беспорядок. Желтое платье жены лежало
на постели. Один из ящиков комода был выдвинут. Со стола исчезли портреты
покойного тестя и дочери. Завернулся угол ковра.
Он поправил ковер и тихо пошел в кабинет. Там, на бюваре, лежало
несколько распечатанных писем. Какой детский почерк у Магды. Драйеры
приглашают на бал. От Горна - пустые любезности через океан. Счет от
дантиста.
Часа через два явился Макс. Он, видно, неудачно побрился: на толстой
щеке был черный крест пластыря. "Я приехал за ее вещами", - сказал он на
ходу. Кречмар пошел за ним следом и молча смотрел, как он и Фрида
торопливо, словно спеша на поезд, наполняют сундук. "Не забудьте зонтик",
- проговорил Кречмар вяло. Потом в детской повторилось то же самое. В
комнате бонны уже стоял аккуратно запертый чемодан - взяли и его.
"Макс, на два слова", - пробормотал Кречмар и, кашлянув, пошел в
кабинет. Макс последовал за ним и стал у окна. "Это катастрофа", - сказал
Кречмар. Молчание.
"Одно могу вам сообщить, - произнес наконец Макс, глядя в окно, -
Аннелиза едва ли выживет. Вы... Она..." Макс осекся, и черный крест на его
щеке несколько раз подпрыгнул.
"Она все равно что мертвая. Вы ее... вы с ней... Собственно говоря,
вы такой подлец, каких мало".
"Ты очень груб", - сказал Кречмар и попробовал улыбнуться.
"Но ведь это же чудовищно! - вдруг крикнул Макс, впервые с минуты
прихода посмотрев на него. - Где ты подцепил ее? Почему эта паскудница
смеет тебе писать?"
"Но-но, потише", - произнес Кречмар с бессмысленной угрозой.
"Я тебя ударю, честное слово, ударю!" - продолжал еще громче Макс.
"Постыдись Фриды, - пробормотал Кречмар. - Она ведь все слышит. Это
катастрофа."
"Ты мне ответишь?" - И Макс хотел его схватить за лацкан. Кречмар
вяло шлепнул его по руке.
"Не желаю допроса, - сказал он, - все это крайне оскорбительно. Может
быть, это странное недоразумение. Может быть, ничего такого нет..."
"Ты лжешь! - заорал Макс и стукнул об пол стулом. - Ты лжешь! Я
только что у нее был. Продажная девчонка, которую следует отдать в
исправительный дом. Я знал, что ты будешь лгать. Как ты мог, негодяй! Ведь
это даже не разврат, это..."
"Довольно, довольно", - задыхающимся голосом перебил Кречмар.
Проехал грузовик, задрожали стекла окон.
"Эх ты, - сказал Макс с неожиданным спокойствием и грустью. - Кто мо
Однако следовало отпереть вот эту дверь и войти, и увидеть... что увидеть?
Это просто нельзя было представить себе. "Может быть, не войти вовсе,
оставить все так как есть, уехать, зарыться..." Вдруг он вспомнил, как на
войне приходилось покидать прикрытие.
В прихожей он замер, прислушиваясь. Тишина. Обычно в этот утренний
час квартира бывала уже полна звуков - шумела где-то вода, бонна звонко
говорила с Ирмой, в столовой звякала горничная... Тишина. Посмотрев в
угол, он заметил в стойке женин зонтик. Внезапно появилась Фрида -
почему-то без передничка - и сказала с отчаянием в голосе: "Госпожа с
маленькой барышней уехали, еще вечером уехали". "Куда?" - спросил Кречмар,
глядя в угол. Фрида все обьяснила, говоря скоро и крикливо, а потом
разрыдалась и, рыдая, взяла из его рук шляпу и трость. "Вы будете пить
кофе?" - спросила она сквозь слезы. "Да, все равно, кофе..."
В спальне был многозначительный беспорядок. Желтое платье жены лежало
на постели. Один из ящиков комода был выдвинут. Со стола исчезли портреты
покойного тестя и дочери. Завернулся угол ковра.
Он поправил ковер и тихо пошел в кабинет. Там, на бюваре, лежало
несколько распечатанных писем. Какой детский почерк у Магды. Драйеры
приглашают на бал. От Горна - пустые любезности через океан. Счет от
дантиста.
Часа через два явился Макс. Он, видно, неудачно побрился: на толстой
щеке был черный крест пластыря. "Я приехал за ее вещами", - сказал он на
ходу. Кречмар пошел за ним следом и молча смотрел, как он и Фрида
торопливо, словно спеша на поезд, наполняют сундук. "Не забудьте зонтик",
- проговорил Кречмар вяло. Потом в детской повторилось то же самое. В
комнате бонны уже стоял аккуратно запертый чемодан - взяли и его.
"Макс, на два слова", - пробормотал Кречмар и, кашлянув, пошел в
кабинет. Макс последовал за ним и стал у окна. "Это катастрофа", - сказал
Кречмар. Молчание.
"Одно могу вам сообщить, - произнес наконец Макс, глядя в окно, -
Аннелиза едва ли выживет. Вы... Она..." Макс осекся, и черный крест на его
щеке несколько раз подпрыгнул.
"Она все равно что мертвая. Вы ее... вы с ней... Собственно говоря,
вы такой подлец, каких мало".
"Ты очень груб", - сказал Кречмар и попробовал улыбнуться.
"Но ведь это же чудовищно! - вдруг крикнул Макс, впервые с минуты
прихода посмотрев на него. - Где ты подцепил ее? Почему эта паскудница
смеет тебе писать?"
"Но-но, потише", - произнес Кречмар с бессмысленной угрозой.
"Я тебя ударю, честное слово, ударю!" - продолжал еще громче Макс.
"Постыдись Фриды, - пробормотал Кречмар. - Она ведь все слышит. Это
катастрофа."
"Ты мне ответишь?" - И Макс хотел его схватить за лацкан. Кречмар
вяло шлепнул его по руке.
"Не желаю допроса, - сказал он, - все это крайне оскорбительно. Может
быть, это странное недоразумение. Может быть, ничего такого нет..."
"Ты лжешь! - заорал Макс и стукнул об пол стулом. - Ты лжешь! Я
только что у нее был. Продажная девчонка, которую следует отдать в
исправительный дом. Я знал, что ты будешь лгать. Как ты мог, негодяй! Ведь
это даже не разврат, это..."
"Довольно, довольно", - задыхающимся голосом перебил Кречмар.
Проехал грузовик, задрожали стекла окон.
"Эх ты, - сказал Макс с неожиданным спокойствием и грустью. - Кто мо