била... Ты меня", - начал он, но не докончил и
выбежал из комнаты, загремел вниз по лестнице, замахал проезжавшему
таксомотору, вскочил в него и, сидя на краешке, подавшись вперед, глядел
на спину шофера и бормотал: "Что же это такое, господи... я не успею... я
не успею..."
Автомобиль остановился. Он выпрыгнул. Близ палисадника знакомый
почтальон, расставив ноги хером, говорил с толстяком швейцаром. "Мне есть
письма?" - задыхаясь, спросил Кречмар. "Только что отнес к вам наверх", -
ответил почтальон с дружелюбной улыбкой.
Кречмар поднял глаза. Окна его квартиры были нежно освещены. Он
почувствовал, что теряет власть над собой, и, чтобы только не оставаться
на одном месте, вошел в дом, начал подниматься. Одна площадка. Вторая.
Молодая художница, ей нужно устроить выставку. Знаешь, был вор, я хотел
его схватить... Землетрясение, бездна... Она уже прочла, она уже все
знает. Кречмар, не дойдя до своей двери, вдруг повернул и побежал вниз.
Мелькнула кошка, гибко скользнула сквозь решетку.
Через пять минут он опять вошел в ту комнату, в которую недавно
входил с таким счастливым трепетом. Магда лежала на кушетке все в той же
позе застывшей ящерицы. Книга была открыта все на той же странице -
гримирующаяся Грета. Он сел поодаль на стул и принялся трещать суставами
пальцев.
"Перестань", - сказала Магда, не поднимая головы. "Ну что же, письмо
пришло?"
"Ах, Магда..." - тихо произнес он и прочистил горло. Потом снова
прочистил еще громче и сказал петушиным голосом: "Поздно, поздно,
почтальон уже выходил".
Он встал, прошелся раза два по комнате, высморкался и сел снова на то
же место.
"Она читает все мои письма, ты ведь это знаешь..." - проговорил он,
глядя сквозь дрожащий туман на носок своего башмака и легонько топая им по
расплывчатому узору на ковре.
"Ты бы ей запретил".
"Ах, Магда, что ты понимаешь в этом... Так было заведено, так было
всегда... Особенно по вечерам. Были всякие смешные письма... Как ты
могла... Я просто не знаю, что она сделает теперь. Ведь не может быть
такого чуда... Ну, хоть этот раз, хоть этот, - была занята другим,
отложила, забыла... Ты понимаешь, Магда, что это бессмысленно, - чудес не
бывает".
"Ты только не выходи в прихожую, когда она прикатит. Я одна к ней
выйду".
"Кто? Когда?" - спросил он, неясно представив себе почему-то давешнюю
полупьяную женщину.
"Когда? Вероятно, сейчас. У нее ведь теперь есть мой адрес".
Кречмар все не понимал.
"Ах, ты вот о чем, - сказал он наконец. - Вот о чем... Боже мой,
какая же ты глупая, Магда. Поверь, что как раз это никак не может
случиться. Все - но только не это..."
"Тем лучше", - подумала Магда, и ей стало вдруг чрезвычайно весело.
Посылая письмо, она рассчитывала на гораздо меньшее: муж не показывает,
жена злится, топает ногами, старается вырвать... Первая брешь сомнения
была бы пробита, и это облегчило бы Кречмару дальнейший путь. Теперь же
случай помог, все разрешилось одним махом. Она отложила книгу и посмотрела
с улыбкой на его дрожащие губы. С ним происходило неладное, - наступила
чрезвычайно важная минута, - и если не принять должных мер... Магда
вытянулась, хрустнула плечами, почувствовала в своем стройном теле вполне
приятное предвкушение и сказала, глядя в потолок:
"Пойди сюда, Бруно".
О
выбежал из комнаты, загремел вниз по лестнице, замахал проезжавшему
таксомотору, вскочил в него и, сидя на краешке, подавшись вперед, глядел
на спину шофера и бормотал: "Что же это такое, господи... я не успею... я
не успею..."
Автомобиль остановился. Он выпрыгнул. Близ палисадника знакомый
почтальон, расставив ноги хером, говорил с толстяком швейцаром. "Мне есть
письма?" - задыхаясь, спросил Кречмар. "Только что отнес к вам наверх", -
ответил почтальон с дружелюбной улыбкой.
Кречмар поднял глаза. Окна его квартиры были нежно освещены. Он
почувствовал, что теряет власть над собой, и, чтобы только не оставаться
на одном месте, вошел в дом, начал подниматься. Одна площадка. Вторая.
Молодая художница, ей нужно устроить выставку. Знаешь, был вор, я хотел
его схватить... Землетрясение, бездна... Она уже прочла, она уже все
знает. Кречмар, не дойдя до своей двери, вдруг повернул и побежал вниз.
Мелькнула кошка, гибко скользнула сквозь решетку.
Через пять минут он опять вошел в ту комнату, в которую недавно
входил с таким счастливым трепетом. Магда лежала на кушетке все в той же
позе застывшей ящерицы. Книга была открыта все на той же странице -
гримирующаяся Грета. Он сел поодаль на стул и принялся трещать суставами
пальцев.
"Перестань", - сказала Магда, не поднимая головы. "Ну что же, письмо
пришло?"
"Ах, Магда..." - тихо произнес он и прочистил горло. Потом снова
прочистил еще громче и сказал петушиным голосом: "Поздно, поздно,
почтальон уже выходил".
Он встал, прошелся раза два по комнате, высморкался и сел снова на то
же место.
"Она читает все мои письма, ты ведь это знаешь..." - проговорил он,
глядя сквозь дрожащий туман на носок своего башмака и легонько топая им по
расплывчатому узору на ковре.
"Ты бы ей запретил".
"Ах, Магда, что ты понимаешь в этом... Так было заведено, так было
всегда... Особенно по вечерам. Были всякие смешные письма... Как ты
могла... Я просто не знаю, что она сделает теперь. Ведь не может быть
такого чуда... Ну, хоть этот раз, хоть этот, - была занята другим,
отложила, забыла... Ты понимаешь, Магда, что это бессмысленно, - чудес не
бывает".
"Ты только не выходи в прихожую, когда она прикатит. Я одна к ней
выйду".
"Кто? Когда?" - спросил он, неясно представив себе почему-то давешнюю
полупьяную женщину.
"Когда? Вероятно, сейчас. У нее ведь теперь есть мой адрес".
Кречмар все не понимал.
"Ах, ты вот о чем, - сказал он наконец. - Вот о чем... Боже мой,
какая же ты глупая, Магда. Поверь, что как раз это никак не может
случиться. Все - но только не это..."
"Тем лучше", - подумала Магда, и ей стало вдруг чрезвычайно весело.
Посылая письмо, она рассчитывала на гораздо меньшее: муж не показывает,
жена злится, топает ногами, старается вырвать... Первая брешь сомнения
была бы пробита, и это облегчило бы Кречмару дальнейший путь. Теперь же
случай помог, все разрешилось одним махом. Она отложила книгу и посмотрела
с улыбкой на его дрожащие губы. С ним происходило неладное, - наступила
чрезвычайно важная минута, - и если не принять должных мер... Магда
вытянулась, хрустнула плечами, почувствовала в своем стройном теле вполне
приятное предвкушение и сказала, глядя в потолок:
"Пойди сюда, Бруно".
О