чтобы вместить что-либо, хотя отдаленно
напоминающее обморочные припадки, испытанные Шейдом. Должно быть, он страдал
эпилепсией в умеренной форме, крушеньями нервных путей, происходившими
всегда в одном и том же месте, на одном закруглении рельсов, ежедневно в
течение нескольких недель, покамест природа не завершила ремонтных работ.
Кто сможет забыть лоснящиеся от пота добродушные лица медногрудых
железнодорожных рабочих, которые, опершись на лопаты, провожают глазами окна
экспресса, осторожно скользящего мимо?
Строка 167: Был час и т.д.
Поэт начал Песнь вторую (на четырнадцатой карточке) 5 июля, в свой
шестидесятый день рождения (смотри примечание к строке 181: "нынче").
Виноват, -- заменить на шестьдесят первый.
Строка 169: Загробной жизни
Смотри примечание к строке 549.
Строка 171: Великий заговор
После побега короля экстремисты почти целый год оставались при
убеждении, что ни он, ни Одон не покинули Земблы. Эту ошибку можно приписать
лишь фатальной тупости, сквозящей красной нитью и в самых толковых тираниях.
Воздухоплавательные снаряды и все, с ними связанное, поистине колдовским
туманом обнесли разумение наших новых правителей, которым добродушная
История поднесла вдруг целый короб этих стрекотливых и егозливых безделиц,
дабы им было, с чем цацкаться. Чтобы важный беглец, удирая, и не исполнил
воздушного номера, -- это им представлялось немыслимым. Через две минуты
после того, как король и актер с грохотом сбежали по черной лестнице
Королевского театра, каждое крыло на земле и в воздухе оказалось уже
сочтено, -- такова была распорядительность правительства. В несколько
следующих недель ни единый из частных или гражданских самолетов не получил
разрешения на взлет, а досмотр транзитных стал до того долог и строг, что
международные авиалинии решили отменить посадки в Онгаве. Имелись и жертвы.
С энтузиазмом прострелили, к примеру, малиновый воздушный шар, отчего
воздухоплаватель (известный метеоролог) утонул в заливе Сюрприза. Пилот с
базы в Лапландии, совершая спасательный полет, заблудился в тумане, и
земблянские истребители так его шуганули, что он поспешил приземлиться прямо
на вершину горы. Всему этому можно отыскать некоторые извинения. Иллюзию
пребывания короля в земблянской глуши поддерживали заговорщики-роялисты,
завлекавшие целые полки на прочесывание гор и лесов сурового нашего
полуострова. Правительство с уморительной старательностью исследовало
личности сотен притворщиков, переполнивших тюрьмы страны. Большинству из них
удалось отшутиться, некоторые, увы, погибли. И вот весной следующего года
ошеломительная весть явилась из-за границы. Земблянский актер Одон ставит
фильму в Париже!
На сей раз вывод сделали верный: раз Одон сбежал, значит сбежал и
король. На экстренном заседании правительства экстремистов в мрачном
молчании передавался из рук в руки номер французской газеты с заголовком:
"L'EX-ROI DE ZEMBLA EST-IL А PARIS?"{1}. Скорее мстительное отчаяние, чем
соображения государственной стратегии, побудило тайную организацию, которой
Градус был незначительным членом, составить план умерщвления царственного
беглеца. Злобные головорезы! Как не сравнить их с бандитами, изнывающими от
желания растерзать недосягаемого для них человека, чьи показания пожизненно
упрятали их з
напоминающее обморочные припадки, испытанные Шейдом. Должно быть, он страдал
эпилепсией в умеренной форме, крушеньями нервных путей, происходившими
всегда в одном и том же месте, на одном закруглении рельсов, ежедневно в
течение нескольких недель, покамест природа не завершила ремонтных работ.
Кто сможет забыть лоснящиеся от пота добродушные лица медногрудых
железнодорожных рабочих, которые, опершись на лопаты, провожают глазами окна
экспресса, осторожно скользящего мимо?
Строка 167: Был час и т.д.
Поэт начал Песнь вторую (на четырнадцатой карточке) 5 июля, в свой
шестидесятый день рождения (смотри примечание к строке 181: "нынче").
Виноват, -- заменить на шестьдесят первый.
Строка 169: Загробной жизни
Смотри примечание к строке 549.
Строка 171: Великий заговор
После побега короля экстремисты почти целый год оставались при
убеждении, что ни он, ни Одон не покинули Земблы. Эту ошибку можно приписать
лишь фатальной тупости, сквозящей красной нитью и в самых толковых тираниях.
Воздухоплавательные снаряды и все, с ними связанное, поистине колдовским
туманом обнесли разумение наших новых правителей, которым добродушная
История поднесла вдруг целый короб этих стрекотливых и егозливых безделиц,
дабы им было, с чем цацкаться. Чтобы важный беглец, удирая, и не исполнил
воздушного номера, -- это им представлялось немыслимым. Через две минуты
после того, как король и актер с грохотом сбежали по черной лестнице
Королевского театра, каждое крыло на земле и в воздухе оказалось уже
сочтено, -- такова была распорядительность правительства. В несколько
следующих недель ни единый из частных или гражданских самолетов не получил
разрешения на взлет, а досмотр транзитных стал до того долог и строг, что
международные авиалинии решили отменить посадки в Онгаве. Имелись и жертвы.
С энтузиазмом прострелили, к примеру, малиновый воздушный шар, отчего
воздухоплаватель (известный метеоролог) утонул в заливе Сюрприза. Пилот с
базы в Лапландии, совершая спасательный полет, заблудился в тумане, и
земблянские истребители так его шуганули, что он поспешил приземлиться прямо
на вершину горы. Всему этому можно отыскать некоторые извинения. Иллюзию
пребывания короля в земблянской глуши поддерживали заговорщики-роялисты,
завлекавшие целые полки на прочесывание гор и лесов сурового нашего
полуострова. Правительство с уморительной старательностью исследовало
личности сотен притворщиков, переполнивших тюрьмы страны. Большинству из них
удалось отшутиться, некоторые, увы, погибли. И вот весной следующего года
ошеломительная весть явилась из-за границы. Земблянский актер Одон ставит
фильму в Париже!
На сей раз вывод сделали верный: раз Одон сбежал, значит сбежал и
король. На экстренном заседании правительства экстремистов в мрачном
молчании передавался из рук в руки номер французской газеты с заголовком:
"L'EX-ROI DE ZEMBLA EST-IL А PARIS?"{1}. Скорее мстительное отчаяние, чем
соображения государственной стратегии, побудило тайную организацию, которой
Градус был незначительным членом, составить план умерщвления царственного
беглеца. Злобные головорезы! Как не сравнить их с бандитами, изнывающими от
желания растерзать недосягаемого для них человека, чьи показания пожизненно
упрятали их з