хоть и
электричество погасло. Мотоциклетки одна за другой вкатывались в
асфальтовый двор, вперемешку с автомобилями. Вся Москва встала и белые
листья газеты одели ее, как птицы. Листья сыпались и шуршали у всех в
руках, и у газетчиков к одиннадцати часам дня не хватало номеров, несмотря
на то, что "Известия" выходили в этом месяце с тиражом в полтора миллиона
экземпляров. Профессор Персиков выехал с Пречистенки на автобусе и прибыл
в институт. Там его ожидала новость. В вестибюле стояли аккуратно обшитые
металлическими полосами деревянные ящики, в количестве трех штук,
испещренные заграничными наклейками на немецком языке и над ними
царствовала одна русская меловая надпись: "Осторожно - яйца".
Бурная радость овладела профессором.
- Наконец-то, - вскричал он. - Панкрат, взламывай ящики немедленно и
осторожно, чтобы не побить. Ко мне в кабинет.
Панкрат немедленно исполнил приказание и через четверть часа в
кабинете профессора, усеянном опилками и обрывками бумаги, бушевал его
голос.
- Да они что же, издеваются надо мною, что ли, - выл профессор,
потрясая кулаками и вертя в руках яйца, - это какая-то скотина, а не
Птаха. Я не позволю смеяться надо мной. Это что такое, Панкрат?
- Яйца-с, - отвечал Панкрат горестно.
- Куриные, понимаешь, куриные, черт бы их задрал! На какого дьявола
они мне нужны. Пусть посылают их этому негодяю в совхоз!
Персиков бросился в угол к телефону, но не успел позвонить.
- Владимир Ипатьич! Владимир Ипатьич! - загремел в коридоре института
голос Иванова.
Персиков оторвался от телефона и Панкрат стрельнул в сторону, давая
дорогу приват-доценту. Тот вбежал в кабинет, вопреки своему
джентельменскому обычаю, не снимая серой шляпы, сияющей на затылке и с
газетным листом в руках.
- Вы извините, Владимир Ипатьич, что случилось, - выкрикивал он и
взмахнул перед лицом Персикова листом с надписью: "Экстренное приложение",
посредине которого красовался яркий цветной рисунок.
- Нет, выслушайте, что они сделали, - в ответ закричал, не слушая,
Персиков, - они меня вздумали удивить куриными яйцами. Этот Птаха
форменный идиот, посмотрите!
Иванов совершенно ошалел. Он в ужасе уставился на вскрытые ящики,
потом на лист, затем глаза его почти выпрыгнули с лица.
- Так вот что, - задыхаясь забормотал он, - теперь я понимаю... Нет,
Владимир Ипатьич, вы только гляньте, - он мгновенно развернул лист и
дрожащими пальцами указал Персикову на цветное изображение. На нем, как
страшный пожарный шланг, извивалась оливковая в желтых пятнах змея, в
странной смазанной зелени. Она была снята сверху, с легонькой летательной
машины, осторожно скользнувшей над землей, - кто это по вашему, Владимир
Ипатьич?
Персиков сдвинул очки на лоб, потом передвинул и на глаза, всмотрелся
в рисунок и сказал в крайнем удивлении:
- Что за черт. Это... да это анаконда, водяной удав...
Иванов сбросил шляпу, опустился на стул и сказал, выстукивая каждое
слово кулаком по столу:
- Владимир Ипатьич, эта анаконда из Смоленской губернии. Что-то
чудовищное. Вы понимаете, этот негодяй вывел змей вместо кур и, вы
поймите, они дали такую же феноменальную кладку, как лягушки!
- Что такое? - ответил Персиков и лицо его сделалось бурым... - Вы
шутите, Петр Степанович... Откуда?
Иванов онем
электричество погасло. Мотоциклетки одна за другой вкатывались в
асфальтовый двор, вперемешку с автомобилями. Вся Москва встала и белые
листья газеты одели ее, как птицы. Листья сыпались и шуршали у всех в
руках, и у газетчиков к одиннадцати часам дня не хватало номеров, несмотря
на то, что "Известия" выходили в этом месяце с тиражом в полтора миллиона
экземпляров. Профессор Персиков выехал с Пречистенки на автобусе и прибыл
в институт. Там его ожидала новость. В вестибюле стояли аккуратно обшитые
металлическими полосами деревянные ящики, в количестве трех штук,
испещренные заграничными наклейками на немецком языке и над ними
царствовала одна русская меловая надпись: "Осторожно - яйца".
Бурная радость овладела профессором.
- Наконец-то, - вскричал он. - Панкрат, взламывай ящики немедленно и
осторожно, чтобы не побить. Ко мне в кабинет.
Панкрат немедленно исполнил приказание и через четверть часа в
кабинете профессора, усеянном опилками и обрывками бумаги, бушевал его
голос.
- Да они что же, издеваются надо мною, что ли, - выл профессор,
потрясая кулаками и вертя в руках яйца, - это какая-то скотина, а не
Птаха. Я не позволю смеяться надо мной. Это что такое, Панкрат?
- Яйца-с, - отвечал Панкрат горестно.
- Куриные, понимаешь, куриные, черт бы их задрал! На какого дьявола
они мне нужны. Пусть посылают их этому негодяю в совхоз!
Персиков бросился в угол к телефону, но не успел позвонить.
- Владимир Ипатьич! Владимир Ипатьич! - загремел в коридоре института
голос Иванова.
Персиков оторвался от телефона и Панкрат стрельнул в сторону, давая
дорогу приват-доценту. Тот вбежал в кабинет, вопреки своему
джентельменскому обычаю, не снимая серой шляпы, сияющей на затылке и с
газетным листом в руках.
- Вы извините, Владимир Ипатьич, что случилось, - выкрикивал он и
взмахнул перед лицом Персикова листом с надписью: "Экстренное приложение",
посредине которого красовался яркий цветной рисунок.
- Нет, выслушайте, что они сделали, - в ответ закричал, не слушая,
Персиков, - они меня вздумали удивить куриными яйцами. Этот Птаха
форменный идиот, посмотрите!
Иванов совершенно ошалел. Он в ужасе уставился на вскрытые ящики,
потом на лист, затем глаза его почти выпрыгнули с лица.
- Так вот что, - задыхаясь забормотал он, - теперь я понимаю... Нет,
Владимир Ипатьич, вы только гляньте, - он мгновенно развернул лист и
дрожащими пальцами указал Персикову на цветное изображение. На нем, как
страшный пожарный шланг, извивалась оливковая в желтых пятнах змея, в
странной смазанной зелени. Она была снята сверху, с легонькой летательной
машины, осторожно скользнувшей над землей, - кто это по вашему, Владимир
Ипатьич?
Персиков сдвинул очки на лоб, потом передвинул и на глаза, всмотрелся
в рисунок и сказал в крайнем удивлении:
- Что за черт. Это... да это анаконда, водяной удав...
Иванов сбросил шляпу, опустился на стул и сказал, выстукивая каждое
слово кулаком по столу:
- Владимир Ипатьич, эта анаконда из Смоленской губернии. Что-то
чудовищное. Вы понимаете, этот негодяй вывел змей вместо кур и, вы
поймите, они дали такую же феноменальную кладку, как лягушки!
- Что такое? - ответил Персиков и лицо его сделалось бурым... - Вы
шутите, Петр Степанович... Откуда?
Иванов онем