хники семьи джулли, был григо-
рий данилович римский. В полном одиночестве он сидел в своем
кабинете, кусал тонкие губы, и по лицу его то и дело проходила
судорога. К необыкновенному изчезновению лиходеева присо-
единилось совершенно непредвиденное исчезновение администратора
варенухи.
Римскому было известно, куда он ушел, но он ушел и... Не
пришел обратно! Римский пожимал плечами и шептал сам себе:
- но за что?!
И, странное дело: такому деловому человеку, как финдирек-
тор, проще всего, конечно, было позвонить туда, куда отправился
варенуха, и узнать, что с тем стряслось, а между тем он до де-
сяти часов вечера не мог принудить себя сделать это.
В десять же, совершив над собою форменное насилие, римский
снял трубку с аппарата и тут убедился в том, что телефон его
мертв. Курьер доложил, что и остальные аппараты в здании ис-
портились. Это, конечно, неприятное, но не сверх"Естественное
событие почему-то окончательно потрясло фидиректора, но в то же
время и обрадовало: отвалилась необходимость звонить.
В то время, как над головой финдиректора вспыхнула и за-
мигала красная лампочка, возвещая начало антракта, вошел курьер
и сообщил, что приехал иностранный артист. Финдиректора почему-
то передернуло, и, став уж совсем мрачнее тучи, он отправился
за кулисы, чтобы принимать гастролера, так как более принимать
было некому.
В большую уборную из коридора, где уже трещали сигнальные
звонки, под разными предлогами заглядывали любопытные. Тут были
фокусники в ярких халатах и в чалмах, конькобежец в белой вяза-
ной куртке, бледный от пудры рассказчик и гример.
Прибывшая знаменитость поразила всех своим невиданным по
длине фраком дивного покроя и тем, что явилась в черной полума-
ске. Но удивительнее всего были двое спутников черного мага:
длинный клетчатый в треснувшем пенсне и черный жирный кот, ко-
торый войдя в уборную на задних лапах, совершенно непринужденно
сел на диван, щурясь на оголенные гримировальные лампионы.
Римский постарался изобразить на лице улыбку, отчего оно
сделалось кислым и злым, и раскланялся с безмолвным магом, си-
дящим рядом с котом на диване. Рукопожатия не было. Зато раз-
вязный клетчатый сам отрекомендовался финдиректору, назвав себя
"ихний помощник". Это обстоятельство удивило финдиректора, и
опять-таки неприятно: в контракте решительно ничего не упомина-
лось ни о каком помощнике.
Весьма принужденно и сухо григорий данилович осведомился у
свалившегося ему на голову клетчатого о том, где аппаратура
артиста.
- Алмаз вы наш небесный, драгоценнейший господин директор,
- дребезжащим голосом ответил помошник мага, - наша аппаратура
всегда при нас. Вот она! Эйн, цвей, дрей!- И, повертев перед
глазами римского узловатыми пальцами, внезапно вытащил из-за
уха у кота собственные римского золотые часы с цепочкой, кото-
рые до этого были у финдиректора в жилетном кармане под засте-
гнутым пиджаком и с продетой в петлю цепочкой.
Римский невольно ухватился за живот, присутствующие ахнули,
а гример, заглядывающий в дверь, одобрительно крякнул.
- Ваши часики? Прошу получить, - развязно улыбаясь, сказал
клетчатый и на грязной ладони подал растерянному римскому его
собственость.
- С таким в трамвай не садись, - тихо и весело шепнул рас-
сказчик гримеру.
Но кот отмочил штуку почище номера с чужими часами. Не-
ожиданно поднявшись с дивана, он на задних л
рий данилович римский. В полном одиночестве он сидел в своем
кабинете, кусал тонкие губы, и по лицу его то и дело проходила
судорога. К необыкновенному изчезновению лиходеева присо-
единилось совершенно непредвиденное исчезновение администратора
варенухи.
Римскому было известно, куда он ушел, но он ушел и... Не
пришел обратно! Римский пожимал плечами и шептал сам себе:
- но за что?!
И, странное дело: такому деловому человеку, как финдирек-
тор, проще всего, конечно, было позвонить туда, куда отправился
варенуха, и узнать, что с тем стряслось, а между тем он до де-
сяти часов вечера не мог принудить себя сделать это.
В десять же, совершив над собою форменное насилие, римский
снял трубку с аппарата и тут убедился в том, что телефон его
мертв. Курьер доложил, что и остальные аппараты в здании ис-
портились. Это, конечно, неприятное, но не сверх"Естественное
событие почему-то окончательно потрясло фидиректора, но в то же
время и обрадовало: отвалилась необходимость звонить.
В то время, как над головой финдиректора вспыхнула и за-
мигала красная лампочка, возвещая начало антракта, вошел курьер
и сообщил, что приехал иностранный артист. Финдиректора почему-
то передернуло, и, став уж совсем мрачнее тучи, он отправился
за кулисы, чтобы принимать гастролера, так как более принимать
было некому.
В большую уборную из коридора, где уже трещали сигнальные
звонки, под разными предлогами заглядывали любопытные. Тут были
фокусники в ярких халатах и в чалмах, конькобежец в белой вяза-
ной куртке, бледный от пудры рассказчик и гример.
Прибывшая знаменитость поразила всех своим невиданным по
длине фраком дивного покроя и тем, что явилась в черной полума-
ске. Но удивительнее всего были двое спутников черного мага:
длинный клетчатый в треснувшем пенсне и черный жирный кот, ко-
торый войдя в уборную на задних лапах, совершенно непринужденно
сел на диван, щурясь на оголенные гримировальные лампионы.
Римский постарался изобразить на лице улыбку, отчего оно
сделалось кислым и злым, и раскланялся с безмолвным магом, си-
дящим рядом с котом на диване. Рукопожатия не было. Зато раз-
вязный клетчатый сам отрекомендовался финдиректору, назвав себя
"ихний помощник". Это обстоятельство удивило финдиректора, и
опять-таки неприятно: в контракте решительно ничего не упомина-
лось ни о каком помощнике.
Весьма принужденно и сухо григорий данилович осведомился у
свалившегося ему на голову клетчатого о том, где аппаратура
артиста.
- Алмаз вы наш небесный, драгоценнейший господин директор,
- дребезжащим голосом ответил помошник мага, - наша аппаратура
всегда при нас. Вот она! Эйн, цвей, дрей!- И, повертев перед
глазами римского узловатыми пальцами, внезапно вытащил из-за
уха у кота собственные римского золотые часы с цепочкой, кото-
рые до этого были у финдиректора в жилетном кармане под засте-
гнутым пиджаком и с продетой в петлю цепочкой.
Римский невольно ухватился за живот, присутствующие ахнули,
а гример, заглядывающий в дверь, одобрительно крякнул.
- Ваши часики? Прошу получить, - развязно улыбаясь, сказал
клетчатый и на грязной ладони подал растерянному римскому его
собственость.
- С таким в трамвай не садись, - тихо и весело шепнул рас-
сказчик гримеру.
Но кот отмочил штуку почище номера с чужими часами. Не-
ожиданно поднявшись с дивана, он на задних л