их разносило в стороны, забивало на галерею,
откидывало в оркестр и на сцену. Через несколько секунд денеж-
ный дождь, все густея, достиг кресел, и зрители стали бумажки
ловить.
Поднимались сотни рук, зрители сквозь бумажки глядили на
освещенную сцену и видели самые верные и праведные водяные зна-
ки. Запах тоже не оставлял никаких сомнений: это был ни с чем
по прелести не сравнимый запах только что отпечатанных денег.
Сперва веселье, а потом изумленье охватило весь театр. Всюду
гудело слово "Червонцы, червонцы", слышались восклицанья, "Ах,
ах!" И веселый смех. Кое-кто уже ползал в проходе, шаря под
креслами. Многие стояли на сиденьях, ловя вертлявые, капризные
бумажки.
На лицах милиции помаленьку стало выражаться недоумение, а
артисты без церемонии начали высовываться из кулис.
В бельэтаже послышался голос: "Ты чего хватаешь? Это моя!
Ко мне летела!", И другой голос: "Да ты не толкайся, я тебя сам
так толкану!". И вдруг послышалась плюха. Тотчас в бельэтаже
появился шлем милиционера, из бельэтажа кого-то повели.
Вообще возбуждение возрастало, и неизвестно, во что бы все
это вылилось, если бы фагот не прекратил денежный дождь, вне-
запно дунув в воздух.
Двое молодых людей, обменявшись многозначительным веселым
взглядом, снялись с мест и прямехонько направились в буфет. В
театре стоял гул, у всех зрителей возбуждено блестели глаза.
Да, да, неизвестно, во что бы все это вылилось, если бы бен-
гальский не нашел в себе силы и не шевельнулся бы. Стараясь
покрепче овладеть собой, он по привычке потер руки и голосом
наибольшей звучности заговорил так:
- вот, граждане, мы с вами видели случай так называемого
массового гипноза. Чисто научный опыт, как нельзя лучше доказы-
вающий, что никаких чудес и магии не существует. Попросим же
маэстро воланда разоблачить нам этот опыт. Сейчас, граждане, вы
увидите, как эти, якобы денежные, бумажки исчезнут так же вне-
запно, как и появились.
Тут он зааплодировал, но в совершенном одиночестве, и на
лице при этом у него играла уверенная улыбка, но в глазах этой
уверенности отнюдь не было, и скорее в них выражалась мольба.
Публике речь бенгальского не понравилась. Наступило полное
молчание, которое было прервано клетчатым фаготом.
- Это опять-таки случай так называемого вранья, - об"Явил
он громким козлиным тенором, - бумажки, граждане, настоящие!
- Браво!- Отрывисто рявкнул бас где-то в высоте.
- Между прочим, этот, - тут фагот указал на бенгальского, -
мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными
замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать?
- Голову ему оторвать!- Сказал кто-то сурово на галерке.
- Как вы говорите? Ась?- Тотчас отозвался на это безобра-
зное предложние фагот, - голову оторвать? Это идея! Бегемот!-
Закричал он коту, - делай! Эйн, цвей, дрей!
И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала
дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как
пантера, махнул прямо на грудь бенгальскому, а оттуда переско-
чил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шеве-
люру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голо-
ву с полной шеи.
Две с половиной тысячи человек в театре вскрикнули как
один. Кровь фонтанами из разорваных артерий на шее ударила
вверх и залила и манишку и фрак. Безглавое тело как-то нелепо
загребло ногами и село на пол
откидывало в оркестр и на сцену. Через несколько секунд денеж-
ный дождь, все густея, достиг кресел, и зрители стали бумажки
ловить.
Поднимались сотни рук, зрители сквозь бумажки глядили на
освещенную сцену и видели самые верные и праведные водяные зна-
ки. Запах тоже не оставлял никаких сомнений: это был ни с чем
по прелести не сравнимый запах только что отпечатанных денег.
Сперва веселье, а потом изумленье охватило весь театр. Всюду
гудело слово "Червонцы, червонцы", слышались восклицанья, "Ах,
ах!" И веселый смех. Кое-кто уже ползал в проходе, шаря под
креслами. Многие стояли на сиденьях, ловя вертлявые, капризные
бумажки.
На лицах милиции помаленьку стало выражаться недоумение, а
артисты без церемонии начали высовываться из кулис.
В бельэтаже послышался голос: "Ты чего хватаешь? Это моя!
Ко мне летела!", И другой голос: "Да ты не толкайся, я тебя сам
так толкану!". И вдруг послышалась плюха. Тотчас в бельэтаже
появился шлем милиционера, из бельэтажа кого-то повели.
Вообще возбуждение возрастало, и неизвестно, во что бы все
это вылилось, если бы фагот не прекратил денежный дождь, вне-
запно дунув в воздух.
Двое молодых людей, обменявшись многозначительным веселым
взглядом, снялись с мест и прямехонько направились в буфет. В
театре стоял гул, у всех зрителей возбуждено блестели глаза.
Да, да, неизвестно, во что бы все это вылилось, если бы бен-
гальский не нашел в себе силы и не шевельнулся бы. Стараясь
покрепче овладеть собой, он по привычке потер руки и голосом
наибольшей звучности заговорил так:
- вот, граждане, мы с вами видели случай так называемого
массового гипноза. Чисто научный опыт, как нельзя лучше доказы-
вающий, что никаких чудес и магии не существует. Попросим же
маэстро воланда разоблачить нам этот опыт. Сейчас, граждане, вы
увидите, как эти, якобы денежные, бумажки исчезнут так же вне-
запно, как и появились.
Тут он зааплодировал, но в совершенном одиночестве, и на
лице при этом у него играла уверенная улыбка, но в глазах этой
уверенности отнюдь не было, и скорее в них выражалась мольба.
Публике речь бенгальского не понравилась. Наступило полное
молчание, которое было прервано клетчатым фаготом.
- Это опять-таки случай так называемого вранья, - об"Явил
он громким козлиным тенором, - бумажки, граждане, настоящие!
- Браво!- Отрывисто рявкнул бас где-то в высоте.
- Между прочим, этот, - тут фагот указал на бенгальского, -
мне надоел. Суется все время, куда его не спрашивают, ложными
замечаниями портит сеанс! Что бы нам такое с ним сделать?
- Голову ему оторвать!- Сказал кто-то сурово на галерке.
- Как вы говорите? Ась?- Тотчас отозвался на это безобра-
зное предложние фагот, - голову оторвать? Это идея! Бегемот!-
Закричал он коту, - делай! Эйн, цвей, дрей!
И произошла невиданная вещь. Шерсть на черном коте встала
дыбом, и он раздирающе мяукнул. Затем сжался в комок и, как
пантера, махнул прямо на грудь бенгальскому, а оттуда переско-
чил на голову. Урча, пухлыми лапами кот вцепился в жидкую шеве-
люру конферансье и, дико взвыв, в два поворота сорвал эту голо-
ву с полной шеи.
Две с половиной тысячи человек в театре вскрикнули как
один. Кровь фонтанами из разорваных артерий на шее ударила
вверх и залила и манишку и фрак. Безглавое тело как-то нелепо
загребло ногами и село на пол