внимание на коте и видел,
как этот странный кот подошел к подножке моторного вагона "А"
стоящего на остановке, нагло отсадил взвизгнувшую женщину, уце-
пился за поручень и даже сделал попытку всучить кондукторше
гривенник через открытое по случаю духоты окно.
Поведение кота настолько поразило Ивана, что он в неподвиж-
ности застыл у бакалейного магазина на углу и тут вторично, но
гораздо сильнее, был поражен поведением кондукторши. Та, лишь
только увидела кота, лезущего в трамвай, со злобой, от которой
даже тряслась, закричала:
- котам нельзя! С котами нельзя! Брысь! Слезай, а то мили-
цию позову!
Ни кондукторшу, ни пассажиров не поразила самая суть дела:
не то, что кот лезет в трамвай, в чем было бы еще полбеды, а
то, что он собирается платить!
Кот оказался не только платежеспособным, но и дис-
циплинированным зверем. При первом же окрике кондукторши он
прекратил наступление, снялся с подножки и сел на остановке,
потирая гривенником усы. Но лишь кондукторша рванула веревку и
трамвай тронулся, кот поступил как всякий, кого изгоняют из
трамвая, но которому все-таки ехать-то надо. Пропустив мимо
себя все три вагона, кот вскочил на заднюю дугу последнего,
лапой вцепился в какую-то кишку, выходящую из стенки, и укатил,
сэкономив, таким образом, гривенник.
Занявшись паскудным котом, Иван едва не потерял самого
главного из трех- профессора. Но, по счастью, тот не успел ули-
знуть. Иван увидел серый берет в гуще в начале большой никитин-
ской, или герцена. В мгновение ока Иван и сам оказался там.
Однако удачи не было. Поэт и шагу прибавлял, и рысцой начинал
бежать, толкая прохожих, и ни на сантиметр не приблизился к
профессору.
Как ни был расстроен Иван, все же его поражала та
сверх"Естественная скорость, с которой происходила погоня. И
двадцати секунд не прошло, как после никитинских ворот Иван
николаевич был уже ослеплен огнями на арбатской площади. Еще
несколько секунд, и вот какой-то темный переулок с покосив-
шимися тротуарами, где Иван николаевич грохнулся и разбил коле-
но. Опять освещенная магистраль- улица кропоткина, потом пере-
улок, потом остоженка и еще переулок, унылый, гадкий и скупо
освещенный. И вот здесь-то Иван николаевич окончательно потерял
того, кто был ему так нужен. Профессор исчез.
Иван николаевич смутился, но ненадолго, потому что вдруг
сообразил, что профессор непременно должен оказаться в доме
N 13 и обязательно в квартире 47.
Ворвавшись в под"езд, Иван николаевич взлетел на второй
этаж, немедленно нашел эту квартиру и позвонил нетерпеливо.
Ждать пришлось недолго: открыла Ивану дверь какая-то девочка
лет пяти и, ни о чем не справляясь у пришедшего, немедленно
ушла куда-то.
В громадной, до крайности запущенной передней, слабо осве-
щенной малюсенькой угольной лампочкой под высоким, черным от
грязи потолком, на стене висел велосипед без шин, стоял громад-
ный ларь, обитый железом, а на полке над вешалкой лежала зимняя
шапка, и длинные ее уши свешивались вниз. За одной из дверей
гулкий мужской голос в радиоаппарате сердито кричал что-то сти-
хами.
Иван николаевич ничуть не растерялся в незнакомой обстанов-
ке и прямо устремился в коридор, рассуждая так: "Он, конечно,
спрятался в ванной". В коридоре было темно. Потыкавшись в сте-
ны, Иван увидел слабенькую полоску света внизу под дверью, на-
шарил ручк
как этот странный кот подошел к подножке моторного вагона "А"
стоящего на остановке, нагло отсадил взвизгнувшую женщину, уце-
пился за поручень и даже сделал попытку всучить кондукторше
гривенник через открытое по случаю духоты окно.
Поведение кота настолько поразило Ивана, что он в неподвиж-
ности застыл у бакалейного магазина на углу и тут вторично, но
гораздо сильнее, был поражен поведением кондукторши. Та, лишь
только увидела кота, лезущего в трамвай, со злобой, от которой
даже тряслась, закричала:
- котам нельзя! С котами нельзя! Брысь! Слезай, а то мили-
цию позову!
Ни кондукторшу, ни пассажиров не поразила самая суть дела:
не то, что кот лезет в трамвай, в чем было бы еще полбеды, а
то, что он собирается платить!
Кот оказался не только платежеспособным, но и дис-
циплинированным зверем. При первом же окрике кондукторши он
прекратил наступление, снялся с подножки и сел на остановке,
потирая гривенником усы. Но лишь кондукторша рванула веревку и
трамвай тронулся, кот поступил как всякий, кого изгоняют из
трамвая, но которому все-таки ехать-то надо. Пропустив мимо
себя все три вагона, кот вскочил на заднюю дугу последнего,
лапой вцепился в какую-то кишку, выходящую из стенки, и укатил,
сэкономив, таким образом, гривенник.
Занявшись паскудным котом, Иван едва не потерял самого
главного из трех- профессора. Но, по счастью, тот не успел ули-
знуть. Иван увидел серый берет в гуще в начале большой никитин-
ской, или герцена. В мгновение ока Иван и сам оказался там.
Однако удачи не было. Поэт и шагу прибавлял, и рысцой начинал
бежать, толкая прохожих, и ни на сантиметр не приблизился к
профессору.
Как ни был расстроен Иван, все же его поражала та
сверх"Естественная скорость, с которой происходила погоня. И
двадцати секунд не прошло, как после никитинских ворот Иван
николаевич был уже ослеплен огнями на арбатской площади. Еще
несколько секунд, и вот какой-то темный переулок с покосив-
шимися тротуарами, где Иван николаевич грохнулся и разбил коле-
но. Опять освещенная магистраль- улица кропоткина, потом пере-
улок, потом остоженка и еще переулок, унылый, гадкий и скупо
освещенный. И вот здесь-то Иван николаевич окончательно потерял
того, кто был ему так нужен. Профессор исчез.
Иван николаевич смутился, но ненадолго, потому что вдруг
сообразил, что профессор непременно должен оказаться в доме
N 13 и обязательно в квартире 47.
Ворвавшись в под"езд, Иван николаевич взлетел на второй
этаж, немедленно нашел эту квартиру и позвонил нетерпеливо.
Ждать пришлось недолго: открыла Ивану дверь какая-то девочка
лет пяти и, ни о чем не справляясь у пришедшего, немедленно
ушла куда-то.
В громадной, до крайности запущенной передней, слабо осве-
щенной малюсенькой угольной лампочкой под высоким, черным от
грязи потолком, на стене висел велосипед без шин, стоял громад-
ный ларь, обитый железом, а на полке над вешалкой лежала зимняя
шапка, и длинные ее уши свешивались вниз. За одной из дверей
гулкий мужской голос в радиоаппарате сердито кричал что-то сти-
хами.
Иван николаевич ничуть не растерялся в незнакомой обстанов-
ке и прямо устремился в коридор, рассуждая так: "Он, конечно,
спрятался в ванной". В коридоре было темно. Потыкавшись в сте-
ны, Иван увидел слабенькую полоску света внизу под дверью, на-
шарил ручк