! И вам оно сейчас будет
пред"явлено.
- Хорошо, хорошо, - фальшиво-ласково говорил Берлиоз и,
подмигнув расстроенному поэту, которому вовсе не улыбалась
мысль караулить сумасшедшего немца, устремился к тому выходу с
патриарших, что находится на углу бронной и ермолаевского пере-
улка.
А профессор тотчас же как будто выздоровел и посветлел.
- Михаил Александрович!- Крикнул он вдогонку Берлиозу.
Тот вздрогнул, обернулся, но успокоил себя мыслью, что его
имя и отчество известны профессору также из каких-нибудь газет.
А профессор прокричал, сложив руки рупором:
- не прикажете ли, я велю сейчас дать телеграмму вашему
дяде в киев?
И опять передернуло Берлиоза. Откуда же сумасшедший знает о
существовании киевского дяди? Ведь об этом ни в каких газетах,
уж наверно, ничего не сказано. Эге-ге, уж не прав ли Бездомный?
А ну как документы эти липовые? Ах, до чего странный суб"Ект.
Звонить, звонить! Сейчас же звонить! Его быстро раз"яснят!
И, ничего не слушая более, Берлиоз побежал дальше.
Тут у самого выхода на бронную со скамейки навстречу редак-
тору поднялся в точности тот самый гражданин, что тогда при
свете солнца вылепился из жирного зноя. Только сейчас он был
уже не воздушный, а обыкновенный, плотский, и в начинающихся
сумерках Берлиоз отчетливо разглядел, что усишки у него, как
куриные перья, глазки маленькие, иронические и полупьяные, а
брючки клетчатые, подтянутые настолько, что видны грязные белые
носки.
Михаил Александрович так и попятился, но утешил себя тем
соображением, что это глупое совпадение и что вообще сейчас об
этом некогда размышлять.
- Турникет ищете, гражданин?- Треснувшим тенором осведомил-
ся клетчатый тип, сюда пожалуйте! Прямо и выйдете куда надо. С
вас бы за указание на четверть литра... Поправиться... Бывшему
регенту!- Кривляясь, суб"Ект наотмашь снял жокейский свой кар-
тузик.
Берлиоз не стал слушать попрошайку и ломаку регента, под-
бежал к турникету и взялся за него рукой. Повернув его, он уже
собирался шагнуть на рельсы, как в лицо ему брызнул красный и
белый свет: загорелась в стеклянном ящике надпись "берегись
трамвая!".
Тотчас и подлетел этот трамвай, поворачивающий по новопро-
ложенной линии с ермолаевского на бронную. Повернув и выйдя на
прямую, он внезапно осветился изнутри электричеством, взвыл и
наддал.
Осторожный Берлиоз, хоть и стоял безопасно, решил вернуться
за рогатку, переложил руку на вертушке, сделал шаг назад. И
тотчас рука его скользнула и сорвалась, нога неудержимо, как по
льду, поехала по булыжнику, откосом сходящему к рельсам, другую
ногу подбросило, и Берлиоза выбросило на рельсы.
Стараясь за что-нибудь ухватиться, Берлиоз упал навзничь,
несильно ударившись затылком о булыжник, и успел увидеть в вы-
соте, но справа или слева- он уже не сообразил, - позлащенную
луну. Он успел повернуться на бок, бешеным движением в тот же
миг подтянув ноги к животу, и, повернувшись, разглядел несуще-
еся на него с неудержимой силой совершенно белое от ужаса лицо
женщины-вагоновожатой и ее алую повязку. Берлиоз не вскрикнул,
но вокруг него отчаянными женскими голосами завизжала вся ули-
ца. Вожатая рванула электрический тормоз, вагон сел носом в
землю, после этого мнгновенно подпрыгнул, и с грохотом и звоном
из окон полетели стекла. Тут в мозгу Берлиоза кто-то отчаянно
крикнул- "неужели?.." Еще раз, и в последний раз
пред"явлено.
- Хорошо, хорошо, - фальшиво-ласково говорил Берлиоз и,
подмигнув расстроенному поэту, которому вовсе не улыбалась
мысль караулить сумасшедшего немца, устремился к тому выходу с
патриарших, что находится на углу бронной и ермолаевского пере-
улка.
А профессор тотчас же как будто выздоровел и посветлел.
- Михаил Александрович!- Крикнул он вдогонку Берлиозу.
Тот вздрогнул, обернулся, но успокоил себя мыслью, что его
имя и отчество известны профессору также из каких-нибудь газет.
А профессор прокричал, сложив руки рупором:
- не прикажете ли, я велю сейчас дать телеграмму вашему
дяде в киев?
И опять передернуло Берлиоза. Откуда же сумасшедший знает о
существовании киевского дяди? Ведь об этом ни в каких газетах,
уж наверно, ничего не сказано. Эге-ге, уж не прав ли Бездомный?
А ну как документы эти липовые? Ах, до чего странный суб"Ект.
Звонить, звонить! Сейчас же звонить! Его быстро раз"яснят!
И, ничего не слушая более, Берлиоз побежал дальше.
Тут у самого выхода на бронную со скамейки навстречу редак-
тору поднялся в точности тот самый гражданин, что тогда при
свете солнца вылепился из жирного зноя. Только сейчас он был
уже не воздушный, а обыкновенный, плотский, и в начинающихся
сумерках Берлиоз отчетливо разглядел, что усишки у него, как
куриные перья, глазки маленькие, иронические и полупьяные, а
брючки клетчатые, подтянутые настолько, что видны грязные белые
носки.
Михаил Александрович так и попятился, но утешил себя тем
соображением, что это глупое совпадение и что вообще сейчас об
этом некогда размышлять.
- Турникет ищете, гражданин?- Треснувшим тенором осведомил-
ся клетчатый тип, сюда пожалуйте! Прямо и выйдете куда надо. С
вас бы за указание на четверть литра... Поправиться... Бывшему
регенту!- Кривляясь, суб"Ект наотмашь снял жокейский свой кар-
тузик.
Берлиоз не стал слушать попрошайку и ломаку регента, под-
бежал к турникету и взялся за него рукой. Повернув его, он уже
собирался шагнуть на рельсы, как в лицо ему брызнул красный и
белый свет: загорелась в стеклянном ящике надпись "берегись
трамвая!".
Тотчас и подлетел этот трамвай, поворачивающий по новопро-
ложенной линии с ермолаевского на бронную. Повернув и выйдя на
прямую, он внезапно осветился изнутри электричеством, взвыл и
наддал.
Осторожный Берлиоз, хоть и стоял безопасно, решил вернуться
за рогатку, переложил руку на вертушке, сделал шаг назад. И
тотчас рука его скользнула и сорвалась, нога неудержимо, как по
льду, поехала по булыжнику, откосом сходящему к рельсам, другую
ногу подбросило, и Берлиоза выбросило на рельсы.
Стараясь за что-нибудь ухватиться, Берлиоз упал навзничь,
несильно ударившись затылком о булыжник, и успел увидеть в вы-
соте, но справа или слева- он уже не сообразил, - позлащенную
луну. Он успел повернуться на бок, бешеным движением в тот же
миг подтянув ноги к животу, и, повернувшись, разглядел несуще-
еся на него с неудержимой силой совершенно белое от ужаса лицо
женщины-вагоновожатой и ее алую повязку. Берлиоз не вскрикнул,
но вокруг него отчаянными женскими голосами завизжала вся ули-
ца. Вожатая рванула электрический тормоз, вагон сел носом в
землю, после этого мнгновенно подпрыгнул, и с грохотом и звоном
из окон полетели стекла. Тут в мозгу Берлиоза кто-то отчаянно
крикнул- "неужели?.." Еще раз, и в последний раз