ткрывала глаза, она видела, как
меняется облик всех летящих к своей цели. Когда же навстречу им
из-за края леса начала выходить багровая и полная луна, все
обманы исчезли, свалилась в болото, утонула в туманах колдов-
ская нестойкая одежда.
Вряд ли теперь узнали бы коровьева-фагота, самозванного
переводчика при таинственном и не нуждающемся в переводах кон-
сультанте, в том, кто теперь летел непосредственно с воландом
по правую руку подруги мастера. На месте того, кто в драной
цирковой одежде покинул воробьевы горы под именем коровьева-
фагота, теперь скакал, тихо звеня золотою цепью повода, темно-
фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом.
Он уперся подбородком в грудь, он не глядел на луну, он не ин-
тересовался землею под собою, он думал о чем-то своем, летя
рядом с воландом.
- Почему он так изменился?- Спросила тихо маргарита под
свист ветра у воланда.
- Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, - ответил воланд,
поворачивая к маргарите свое лицо с тихо горящим глазом, - его
каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был
не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого пошутить немного
больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь,
когда сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл!
Ночь оторвала хвост у бегемота, содрала с него шерсть и
расшвыряла ее в клочья по болотам. Тот, кто был котом, потешав-
шим князя тьмы, теперь оказался худеньким юношей, демоном-
пажом, лучшим шутом, который существовал когда-либо в мире.
Теперь притих и он и летел беззвучно, подставив свое молодое
лицо под свет, льющийся от луны.
Сбоку всех летел, блистая сталью доспехов, азазелло. Луна
изменила и его лицо. Исчез бесследно нелепый безобразный клык,
224
и кривоглазие оказалось фальшивым. Оба глаза азазелло были оди-
наковые, пустые и черные, а лицо белое и холодное. Теперь аза-
зелло летел в своем настоящем виде, как демон безводной пусты-
ни, демон-убийца.
Себя маргарита видеть не могла, но она хорошо видела, как
изменился мастер. Волосы его белели теперь при луне и сзади
собирались в косу, и она летела по ветру. Когда ветер отдувал
плащ от ног мастера, маргарита видела на ботфортах его то по-
тухающие, то загорающиеся звездочки шпор. Подобно юноше-демону,
мастер летел, не сводя глаз с луны, но улыбался ей, как будто
знакомой хорошо и любимой, и что-то, по приобретенной в комнате
N 118-й привычке, сам себе бормотал.
И, наконец, воланд летел тоже в своем настоящем обличье.
Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и
думала, что возможно, что это лунные цепочки и самый конь-
только глыба мрака, и грива этого коня - туча, а шпоры всад-
ника- белые пятна звезд.
Так летели в молчании долго, пока и сама местность внизу не
стала меняться. Печальные леса утонули в земном мраке и увлекли
за собою и тусклые лезвия рек. Внизу появились и стали отбле-
скивать валуны, а между ними зачернели провалы, в которые не
проникал свет луны.
Воланд осадил своего коня на каменистой безрадостной пло-
ской вершине, и тогда всадники двинулись
меняется облик всех летящих к своей цели. Когда же навстречу им
из-за края леса начала выходить багровая и полная луна, все
обманы исчезли, свалилась в болото, утонула в туманах колдов-
ская нестойкая одежда.
Вряд ли теперь узнали бы коровьева-фагота, самозванного
переводчика при таинственном и не нуждающемся в переводах кон-
сультанте, в том, кто теперь летел непосредственно с воландом
по правую руку подруги мастера. На месте того, кто в драной
цирковой одежде покинул воробьевы горы под именем коровьева-
фагота, теперь скакал, тихо звеня золотою цепью повода, темно-
фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом.
Он уперся подбородком в грудь, он не глядел на луну, он не ин-
тересовался землею под собою, он думал о чем-то своем, летя
рядом с воландом.
- Почему он так изменился?- Спросила тихо маргарита под
свист ветра у воланда.
- Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, - ответил воланд,
поворачивая к маргарите свое лицо с тихо горящим глазом, - его
каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был
не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого пошутить немного
больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь,
когда сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл!
Ночь оторвала хвост у бегемота, содрала с него шерсть и
расшвыряла ее в клочья по болотам. Тот, кто был котом, потешав-
шим князя тьмы, теперь оказался худеньким юношей, демоном-
пажом, лучшим шутом, который существовал когда-либо в мире.
Теперь притих и он и летел беззвучно, подставив свое молодое
лицо под свет, льющийся от луны.
Сбоку всех летел, блистая сталью доспехов, азазелло. Луна
изменила и его лицо. Исчез бесследно нелепый безобразный клык,
224
и кривоглазие оказалось фальшивым. Оба глаза азазелло были оди-
наковые, пустые и черные, а лицо белое и холодное. Теперь аза-
зелло летел в своем настоящем виде, как демон безводной пусты-
ни, демон-убийца.
Себя маргарита видеть не могла, но она хорошо видела, как
изменился мастер. Волосы его белели теперь при луне и сзади
собирались в косу, и она летела по ветру. Когда ветер отдувал
плащ от ног мастера, маргарита видела на ботфортах его то по-
тухающие, то загорающиеся звездочки шпор. Подобно юноше-демону,
мастер летел, не сводя глаз с луны, но улыбался ей, как будто
знакомой хорошо и любимой, и что-то, по приобретенной в комнате
N 118-й привычке, сам себе бормотал.
И, наконец, воланд летел тоже в своем настоящем обличье.
Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и
думала, что возможно, что это лунные цепочки и самый конь-
только глыба мрака, и грива этого коня - туча, а шпоры всад-
ника- белые пятна звезд.
Так летели в молчании долго, пока и сама местность внизу не
стала меняться. Печальные леса утонули в земном мраке и увлекли
за собою и тусклые лезвия рек. Внизу появились и стали отбле-
скивать валуны, а между ними зачернели провалы, в которые не
проникал свет луны.
Воланд осадил своего коня на каменистой безрадостной пло-
ской вершине, и тогда всадники двинулись