- Глаза
ее вдруг загорелись, она вскочила, затанцевала на месте и стала
вскрикивать:- как я счастлива, как я счастлива, как я счаст-
лива, что вступила с ним в сделку! О, дьявол, дьявол! Придется
вам, мой милый, жить с ведьмой.- После этого она кинулась к
мастеру, обхватила его шею и стала его целовать в губы, в нос,
в щеки. Вихры неприглаженных черных волос прыгали на мастере, и
щеки и лоб его разгорались под поцелуями.
- А ты действительно стала похожей на ведьму.
- А я этого и не отрицаю, - ответила маргарита, - я ведьма,
и очень этим довольна!
- Ну, хорошо, - оветил мастер, - ведьма так ведьма. Очень
славно и роскошно! Меня, стало быть, похитили из лечебницы!
Тоже очень мило. Вернули сюда, допустим и это... Предположим
даже, что нас не хватятся, но скажи ты мне ради всего святого,
чем и как мы будем жить? Говоря это, я забочусь о тебе, поверь
мне.
В этот момент в оконце показались тупоносые ботинки и ни-
жняя часть брюк в жилочку. Затем эти брюки согнулись в колене,
и дневной свет заслонил чей-то увесистый зад.
- Алоизий, ты дома?- Спросил голос где-то вверху над брюка-
ми, за окном.
- Вот, начинается, - сказал мастер.
- Алоизий?- Спросила маргарита, подходя ближе к окну, - его
арестовали вчера. А кто его спрашивает? Как ваша фамилия?
В то же мгновение колени и зад пропали, и слышно было, как
стукнула калитка, после чего все пришло в норму. Маргарита по-
валилась на диван и захохотала так, что слезы покатились у нее
из глаз. Но когда она утихла, лицо ее сильнейшим образом из-
менилось, она заговорила серьезно и, говоря, сползла с дивана,
подползла к коленям мастера и, глядя ему в глаза, стала гладить
голову.
- Как ты страдал, как ты страдал, мой бедный! Об этом знаю
только я одна. Смотри, у тебя седые волосы в голове и вечная
складка у губ. Мой единственный, мой милый, не думай ни о чем.
Тебе слишком много пришлось думать, и теперь буду думать я за
тебя! И я ручаюсь тебе, ручаюсь, что все будет ослепительно
хорошо.
- Я ничего и не боюсь, марго, - вдруг ответил мастер и под-
нял голову и показался ей таким, каким был, когда сочинял то,
216
чего никогда не видел, но о чем наверно знал, что оно было.- И
не боюсь потому, что я все уже испытал. Меня слишком пугали и
ничем более напугать не могут. Но мне жалко тебя, марго, вот в
чем фокус, вот почему я твержу об одном и том же. Опомнись!
Зачем тебе ломать свою жизнь с больным и нищим? Вернись к себе!
Жалею тебя, потому это и говорю.
- Ах, ты, ты, - качая растрепанной головой, шептала мар-
гарита, - ах, ты, маловерный, несчастный человек. Я из-за тебя
всю ночь вчера тряслась нагая, я потеряла свою природу и за-
менила ее новой, несколько месяцев я сидела в темной каморке и
думала только про одно- про грозу над ершалаимом, я выплакала
все глаза, а теперь, когда обрушилось счастье, ты меня гонишь?
Ну что ж, я уйду, я уйду, но знай, что ты жестокий человек! Они
опустошили тебе душу
ее вдруг загорелись, она вскочила, затанцевала на месте и стала
вскрикивать:- как я счастлива, как я счастлива, как я счаст-
лива, что вступила с ним в сделку! О, дьявол, дьявол! Придется
вам, мой милый, жить с ведьмой.- После этого она кинулась к
мастеру, обхватила его шею и стала его целовать в губы, в нос,
в щеки. Вихры неприглаженных черных волос прыгали на мастере, и
щеки и лоб его разгорались под поцелуями.
- А ты действительно стала похожей на ведьму.
- А я этого и не отрицаю, - ответила маргарита, - я ведьма,
и очень этим довольна!
- Ну, хорошо, - оветил мастер, - ведьма так ведьма. Очень
славно и роскошно! Меня, стало быть, похитили из лечебницы!
Тоже очень мило. Вернули сюда, допустим и это... Предположим
даже, что нас не хватятся, но скажи ты мне ради всего святого,
чем и как мы будем жить? Говоря это, я забочусь о тебе, поверь
мне.
В этот момент в оконце показались тупоносые ботинки и ни-
жняя часть брюк в жилочку. Затем эти брюки согнулись в колене,
и дневной свет заслонил чей-то увесистый зад.
- Алоизий, ты дома?- Спросил голос где-то вверху над брюка-
ми, за окном.
- Вот, начинается, - сказал мастер.
- Алоизий?- Спросила маргарита, подходя ближе к окну, - его
арестовали вчера. А кто его спрашивает? Как ваша фамилия?
В то же мгновение колени и зад пропали, и слышно было, как
стукнула калитка, после чего все пришло в норму. Маргарита по-
валилась на диван и захохотала так, что слезы покатились у нее
из глаз. Но когда она утихла, лицо ее сильнейшим образом из-
менилось, она заговорила серьезно и, говоря, сползла с дивана,
подползла к коленям мастера и, глядя ему в глаза, стала гладить
голову.
- Как ты страдал, как ты страдал, мой бедный! Об этом знаю
только я одна. Смотри, у тебя седые волосы в голове и вечная
складка у губ. Мой единственный, мой милый, не думай ни о чем.
Тебе слишком много пришлось думать, и теперь буду думать я за
тебя! И я ручаюсь тебе, ручаюсь, что все будет ослепительно
хорошо.
- Я ничего и не боюсь, марго, - вдруг ответил мастер и под-
нял голову и показался ей таким, каким был, когда сочинял то,
216
чего никогда не видел, но о чем наверно знал, что оно было.- И
не боюсь потому, что я все уже испытал. Меня слишком пугали и
ничем более напугать не могут. Но мне жалко тебя, марго, вот в
чем фокус, вот почему я твержу об одном и том же. Опомнись!
Зачем тебе ломать свою жизнь с больным и нищим? Вернись к себе!
Жалею тебя, потому это и говорю.
- Ах, ты, ты, - качая растрепанной головой, шептала мар-
гарита, - ах, ты, маловерный, несчастный человек. Я из-за тебя
всю ночь вчера тряслась нагая, я потеряла свою природу и за-
менила ее новой, несколько месяцев я сидела в темной каморке и
думала только про одно- про грозу над ершалаимом, я выплакала
все глаза, а теперь, когда обрушилось счастье, ты меня гонишь?
Ну что ж, я уйду, я уйду, но знай, что ты жестокий человек! Они
опустошили тебе душу