чтобы пересечь ее в сторонке, минуя скопище народа, и по
переулку под каменной стеной, по которому стлался виноград,
кратчайшей дорогой проскакать к лысой горе.
Летящий рысью маленький, как мальчик, темный, как мулат,
командир алы - сириец, равняясь с пилатом что-то тонко выкри-
кнул и выхватил из ножен меч. Злая вороная взмокшая лошадь ша-
рахнулась, поднялась на дыбы. Вбросив меч в ножны, командир
ударил плетью лошадь по шее, выровнял ее и поскакал в переулок,
переходя в галоп. За ним по три в ряд полетели всадники в туче
пыли, запрыгали кончики легких бамбуковых пик, мимо прокуратора
понеслись казавшиеся особо смуглыми под белыми тюрбанами лица с
весело оскаленными, сверкающими зубами.
Поднимая до неба пыль, ала ворвалась в переулок, и мимо
пилата последним проскакал солдат с пылающей на солнце трубою
за спиной.
Закрываясь от пыли рукой и недовольно морща лицо, пилат
двинулся дальше, устремляясь к воротам дворцового сада, а за
ним двинулся легат, секретарь и конвой.
Было около десяти часов утра.
Глава 3
седьмое доказательство
- да, было около десяти часов утра, досточтимый Иван ни-
колаевич, - сказал профессор.
Поэт провел рукою по лицу, как человек, только что очнув-
шийся, и увидел, что на патриарших вечер.
Вода в пруде почернела, и легкая лодочка уже скользила по
ней, и слышался плеск весла и смешки какой-то гражданки в ло-
дочке. В аллеях на скамейках появилась публика, но опять-таки
на всех трех сторонах квадрата, кроме той, где были наши со-
беседники.
Небо над Москвой как бы выцвело, и совершенно отчетливо
была видна в высоте полная луна, но еще не золотая, а белая.
Дышать стало гораздо легче, и голоса под липами звучали мягче,
по-вечернему.
"Как же это я не заметил, что он успел сплести целый рас-
сказ?..- Подумал Бездомный в изумлении, - ведь вот уже и вечер!
А может, это и не он рассказывал, а просто я заснул и все это
мне приснилось?"
Но надо полагать, что все-таки рассказывал профессор, иначе
придется допустить, что то же самое приснилось и Берлиозу, по-
тому что тот сказал, внимательно всматриваясь в лицо иностран-
ца:
- ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, хотя он и
совершенно не совпадает с евангельскими рассказами.
- Помилуйте, - снисходительно усмехнувшись, отозвался про-
фессор, - уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из
того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле
никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия, как на ис-
торический источник...- Он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осек-
ся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя
с тем по бронной к патриаршим прудам.
- Это так, - заметил Берлиоз, - но боюсь, что никто не мо-
жет подтвердить, что и то, что вы нам рассказывали, происходило
на самом деле.
- О нет! Это может кто подтвердить!- Начиная говорить лома-
ным языком, чрезвычайно уверенно ответил профессор и неожиданно
таинственно поманил обоих приятелей к себе поближе.
Те наклонились к нему с обеих сторон, и он сказал, но уже
без всякого акцента, который у него, черт знает почему, то про-
падал, то появлялся:
- дело в том...- Тут профессор пугливо оглянулся и загово-
рил шепотом, - что я лично присутствовал при всем этом. И на
балконе у понтия пилата, и в саду, когда он с каифой раз-
говаривал, и на помосте, но только тайно, инкогнито,
переулку под каменной стеной, по которому стлался виноград,
кратчайшей дорогой проскакать к лысой горе.
Летящий рысью маленький, как мальчик, темный, как мулат,
командир алы - сириец, равняясь с пилатом что-то тонко выкри-
кнул и выхватил из ножен меч. Злая вороная взмокшая лошадь ша-
рахнулась, поднялась на дыбы. Вбросив меч в ножны, командир
ударил плетью лошадь по шее, выровнял ее и поскакал в переулок,
переходя в галоп. За ним по три в ряд полетели всадники в туче
пыли, запрыгали кончики легких бамбуковых пик, мимо прокуратора
понеслись казавшиеся особо смуглыми под белыми тюрбанами лица с
весело оскаленными, сверкающими зубами.
Поднимая до неба пыль, ала ворвалась в переулок, и мимо
пилата последним проскакал солдат с пылающей на солнце трубою
за спиной.
Закрываясь от пыли рукой и недовольно морща лицо, пилат
двинулся дальше, устремляясь к воротам дворцового сада, а за
ним двинулся легат, секретарь и конвой.
Было около десяти часов утра.
Глава 3
седьмое доказательство
- да, было около десяти часов утра, досточтимый Иван ни-
колаевич, - сказал профессор.
Поэт провел рукою по лицу, как человек, только что очнув-
шийся, и увидел, что на патриарших вечер.
Вода в пруде почернела, и легкая лодочка уже скользила по
ней, и слышался плеск весла и смешки какой-то гражданки в ло-
дочке. В аллеях на скамейках появилась публика, но опять-таки
на всех трех сторонах квадрата, кроме той, где были наши со-
беседники.
Небо над Москвой как бы выцвело, и совершенно отчетливо
была видна в высоте полная луна, но еще не золотая, а белая.
Дышать стало гораздо легче, и голоса под липами звучали мягче,
по-вечернему.
"Как же это я не заметил, что он успел сплести целый рас-
сказ?..- Подумал Бездомный в изумлении, - ведь вот уже и вечер!
А может, это и не он рассказывал, а просто я заснул и все это
мне приснилось?"
Но надо полагать, что все-таки рассказывал профессор, иначе
придется допустить, что то же самое приснилось и Берлиозу, по-
тому что тот сказал, внимательно всматриваясь в лицо иностран-
ца:
- ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, хотя он и
совершенно не совпадает с евангельскими рассказами.
- Помилуйте, - снисходительно усмехнувшись, отозвался про-
фессор, - уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из
того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле
никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия, как на ис-
торический источник...- Он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осек-
ся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя
с тем по бронной к патриаршим прудам.
- Это так, - заметил Берлиоз, - но боюсь, что никто не мо-
жет подтвердить, что и то, что вы нам рассказывали, происходило
на самом деле.
- О нет! Это может кто подтвердить!- Начиная говорить лома-
ным языком, чрезвычайно уверенно ответил профессор и неожиданно
таинственно поманил обоих приятелей к себе поближе.
Те наклонились к нему с обеих сторон, и он сказал, но уже
без всякого акцента, который у него, черт знает почему, то про-
падал, то появлялся:
- дело в том...- Тут профессор пугливо оглянулся и загово-
рил шепотом, - что я лично присутствовал при всем этом. И на
балконе у понтия пилата, и в саду, когда он с каифой раз-
говаривал, и на помосте, но только тайно, инкогнито,