полагается делать другому, как я выразился,
ведомству? Итак, я этого делать не буду, а вы сделайте сами.
- А разве по-моему исполнится?
Азазелло иронически скосил кривой глаз на маргариту и не-
заметно покрутил рыжей головой и фыркнул.
- Да делайте же, вот мучение, - пробормотал воланд и, по-
вернув глобус, стал всматриваться в какую-то деталь на нем,
по-видимому, занимаясь и другим делом во время разговора с мар-
гаритой.
- Ну, фрида, - подсказал коровьев.
- Фрида!- Пронзительно крикнула маргарита.
Дверь распахнулась, и растрепанная, нагая, но уже без вся-
ких признаков хмеля женщина с исступленными глазами вбежала в
комнату и простерла руки к маргарите, а та сказала величествен-
но:
- тебя прощают. Не будут больше подавать платок.
Послышался вопль фриды, она упала на пол ничком и простер-
лась крестом перед маргаритой. Воланд махнул рукой, и фрида
пропала из глаз.
- Благодарю вас, прощайте, - сказала маргарита и поднялась.
- Ну что ж, бегемот, - заговорил воланд, - не будем нажи-
вать на поступке непрактичного человека в праздничную ночь, -
он повернулся к маргарите, - итак, это не в счет, я ведь ничего
не делал. Что вы хотите для себя?
Наступило молчание, и прервал его коровьев, который зашеп-
тал в ухо маргарите:
- алмазная донна, на сей раз советую вам быть поблагоразу-
мнее! А то ведь фортуна может и ускользнуть!
167
- Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего
любовника, мастера, - сказала маргарита, и лицо ее исказилось
судорогой.
Тут в комнату ворвался ветер, так что пламя свечей в кан-
делябрах легло, тяжелая занавеска на окне отодвинулась, распах-
нулось окно, и в далекой высоте открылась полная, но не утрен-
няя, а полночная луна. От подоконника на пол лег зеленоватый
платок ночного света, и в нем появился ночной иванушкин гость,
называющий себя мастером. Он был в своем больничном одеянии-
халате, туфлях и черной шапочке, с которой не расставался. Не-
бритое лицо его дергалось гримасой, он сумасшедше- пугливо ко-
сился на огни свечей, а лунный поток кипел вокруг него.
Маргарита сразу узнала его, простонала, всплеснула руками и
подбежала к нему. Она целовала его в лоб, в губы, прижималась к
колючей щеке, и долго сдерживаемые слезы теперь бежали ручьями
по ее лицу. Она произносила только одно слово, бессмысленно
повторяя его:
- ты... Ты, ты...
Мастер отстранил ее от себя и глухо сказал:
- не плачь, марго, не терзай меня. Я тяжко болен.- Он ухва-
тился за подоконник рукою, как бы собираясь вскочить на него и
бежать, оскалил зубы, всматриваясь в сидящих, и закричал:- мне
страшно, марго! У меня опять начались галлюцинации.
Рыдания душили маргариту, она шептала, давясь словами:
- нет, нет, нет, не бойся ничего! Я с тобою! Я с тобою!
Коровьев ловко и незаметно подпихнул к мастеру стул, и тот
опустился на него, а маргарита бросилась на колени, прижалась к
боку больного и так затихла. В своем волнении она не заметила,
что нагота ее как-то внезапно кончилась, на ней теперь был шел-
ковый
ведомству? Итак, я этого делать не буду, а вы сделайте сами.
- А разве по-моему исполнится?
Азазелло иронически скосил кривой глаз на маргариту и не-
заметно покрутил рыжей головой и фыркнул.
- Да делайте же, вот мучение, - пробормотал воланд и, по-
вернув глобус, стал всматриваться в какую-то деталь на нем,
по-видимому, занимаясь и другим делом во время разговора с мар-
гаритой.
- Ну, фрида, - подсказал коровьев.
- Фрида!- Пронзительно крикнула маргарита.
Дверь распахнулась, и растрепанная, нагая, но уже без вся-
ких признаков хмеля женщина с исступленными глазами вбежала в
комнату и простерла руки к маргарите, а та сказала величествен-
но:
- тебя прощают. Не будут больше подавать платок.
Послышался вопль фриды, она упала на пол ничком и простер-
лась крестом перед маргаритой. Воланд махнул рукой, и фрида
пропала из глаз.
- Благодарю вас, прощайте, - сказала маргарита и поднялась.
- Ну что ж, бегемот, - заговорил воланд, - не будем нажи-
вать на поступке непрактичного человека в праздничную ночь, -
он повернулся к маргарите, - итак, это не в счет, я ведь ничего
не делал. Что вы хотите для себя?
Наступило молчание, и прервал его коровьев, который зашеп-
тал в ухо маргарите:
- алмазная донна, на сей раз советую вам быть поблагоразу-
мнее! А то ведь фортуна может и ускользнуть!
167
- Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего
любовника, мастера, - сказала маргарита, и лицо ее исказилось
судорогой.
Тут в комнату ворвался ветер, так что пламя свечей в кан-
делябрах легло, тяжелая занавеска на окне отодвинулась, распах-
нулось окно, и в далекой высоте открылась полная, но не утрен-
няя, а полночная луна. От подоконника на пол лег зеленоватый
платок ночного света, и в нем появился ночной иванушкин гость,
называющий себя мастером. Он был в своем больничном одеянии-
халате, туфлях и черной шапочке, с которой не расставался. Не-
бритое лицо его дергалось гримасой, он сумасшедше- пугливо ко-
сился на огни свечей, а лунный поток кипел вокруг него.
Маргарита сразу узнала его, простонала, всплеснула руками и
подбежала к нему. Она целовала его в лоб, в губы, прижималась к
колючей щеке, и долго сдерживаемые слезы теперь бежали ручьями
по ее лицу. Она произносила только одно слово, бессмысленно
повторяя его:
- ты... Ты, ты...
Мастер отстранил ее от себя и глухо сказал:
- не плачь, марго, не терзай меня. Я тяжко болен.- Он ухва-
тился за подоконник рукою, как бы собираясь вскочить на него и
бежать, оскалил зубы, всматриваясь в сидящих, и закричал:- мне
страшно, марго! У меня опять начались галлюцинации.
Рыдания душили маргариту, она шептала, давясь словами:
- нет, нет, нет, не бойся ничего! Я с тобою! Я с тобою!
Коровьев ловко и незаметно подпихнул к мастеру стул, и тот
опустился на него, а маргарита бросилась на колени, прижалась к
боку больного и так затихла. В своем волнении она не заметила,
что нагота ее как-то внезапно кончилась, на ней теперь был шел-
ковый