162
ее животу, что-то мягко стукнуло в затылок, вернулись силы, как
будто она встала после долгого освежающего сна, кроме того,
почувствовала волчий голод. И при воспоминании о том, что она
не ела ничего со вчерашнего утра, он еще более разгорелся. Она
стала жадно глотать икру.
Бегемот отрезал кусок ананаса, посолил его, поперчил, с"Ел
и после этого так залихватски тяпнул вторую стопку спирта, что
все зааплодировали.
После второй стопки, выпитой маргаритой, свечи в кан-
делябрах разгорелись поярче, и в камине прибавилось пламени.
Никакого опьянения маргарита не чувствовала, кусая белыми зуба-
ми мясо, маргарита упивалась текущим из него соком и в то же
время смотрела, как бегемот намазывает горчицей устрицу.
- Ты еще винограду сверху положи, - тихо сказала гелла,
пихнув в бок кота.
- Попрошу меня не учить, - ответил бегемот, - сиживал за
столом, не беспокойтесь, сиживал!
- Ах, как приятно ужинать вот этак, при камельке, запросто,
- дребезжал коровьев, - в тесном кругу...
- Нет, фагот, - возражал кот, - бал имеет свою прелесть и
размах.
- Никакой прелести в нем нет и размаха тоже, а эти дурацкие
медведи, а также и тигры в баре своим ревом едва не довели меня
до мигрени, - сказал воланд.
- Слушаю, мессир, - сказал кот, - если вы находите, что нет
размаха, и я немедленно начну придерживаться того же мнения.
- Ты смотри!- Ответил на это воланд.
- Я пошутил, - со смирением сказал кот, - а что касается
тигров, то я велю их зажарить.
- Тигров нельзя есть, - сказала гелла.
- Вы полагаете? Тогда прошу послушать, - отозвался кот и,
жмурясь от удовольствия, рассказал о том, как однажды он ски-
тался в течение девятнадцати дней в пустыне и единственно чем
питался, это мясом убитого им тигра. Все с интересом прослушали
это занимательное повествование, а когда бегемот кончил его,
все хором воскликнули:
- вранье!
- И интереснее всего в этом вранье то, - сказал воланд, -
что оно- вранье от первого до последнего слова.
- Ах так? Вранье?- Воскликнул кот, и все подумали, что он
начнет протестовать, но он только тихо сказал:- история рас-
судит нас.
- А скажите, - обратилась марго, оживившаяся после водки, к
азазелло, - вы его застрелили, этого бывшего барона?
- Натурально, - ответил азазелло, - как же его не застре-
лить? Его обязательно надо было застрелить.
- Я так волновалась!- Воскликнула маргарита, - это случи-
лось так неожиданно.
- Ничего в этом нет неожиданного, - возразил азазелло, а
коровьев завыл и заныл:
- как же не волноваться? У меня у самого поджилки затря-
слись! Бух! Раз! Барон на бок!
- Со мной едва истерика не сделалась, - добавил кот, об-
лизывая ложку с икрой.
- Вот что мне непонятно, - говорила маргарита, и золотые
искры от хрусталя прыгали у нее в глазах, - неужели снаружи не
было слышно музыки и вообще грохота этого бала?
- Конечно не было слышно, королева, - об"яснил коровьев, -
это надо делать так, чтобы не было слышно. Это поаккуратнее
надо делать.
- Ну да, ну да... А то ведь дело в том, что этот человек на
лестнице... Вот когда мы проходили с азазелло... И другой у
163
под"Езда...
ее животу, что-то мягко стукнуло в затылок, вернулись силы, как
будто она встала после долгого освежающего сна, кроме того,
почувствовала волчий голод. И при воспоминании о том, что она
не ела ничего со вчерашнего утра, он еще более разгорелся. Она
стала жадно глотать икру.
Бегемот отрезал кусок ананаса, посолил его, поперчил, с"Ел
и после этого так залихватски тяпнул вторую стопку спирта, что
все зааплодировали.
После второй стопки, выпитой маргаритой, свечи в кан-
делябрах разгорелись поярче, и в камине прибавилось пламени.
Никакого опьянения маргарита не чувствовала, кусая белыми зуба-
ми мясо, маргарита упивалась текущим из него соком и в то же
время смотрела, как бегемот намазывает горчицей устрицу.
- Ты еще винограду сверху положи, - тихо сказала гелла,
пихнув в бок кота.
- Попрошу меня не учить, - ответил бегемот, - сиживал за
столом, не беспокойтесь, сиживал!
- Ах, как приятно ужинать вот этак, при камельке, запросто,
- дребезжал коровьев, - в тесном кругу...
- Нет, фагот, - возражал кот, - бал имеет свою прелесть и
размах.
- Никакой прелести в нем нет и размаха тоже, а эти дурацкие
медведи, а также и тигры в баре своим ревом едва не довели меня
до мигрени, - сказал воланд.
- Слушаю, мессир, - сказал кот, - если вы находите, что нет
размаха, и я немедленно начну придерживаться того же мнения.
- Ты смотри!- Ответил на это воланд.
- Я пошутил, - со смирением сказал кот, - а что касается
тигров, то я велю их зажарить.
- Тигров нельзя есть, - сказала гелла.
- Вы полагаете? Тогда прошу послушать, - отозвался кот и,
жмурясь от удовольствия, рассказал о том, как однажды он ски-
тался в течение девятнадцати дней в пустыне и единственно чем
питался, это мясом убитого им тигра. Все с интересом прослушали
это занимательное повествование, а когда бегемот кончил его,
все хором воскликнули:
- вранье!
- И интереснее всего в этом вранье то, - сказал воланд, -
что оно- вранье от первого до последнего слова.
- Ах так? Вранье?- Воскликнул кот, и все подумали, что он
начнет протестовать, но он только тихо сказал:- история рас-
судит нас.
- А скажите, - обратилась марго, оживившаяся после водки, к
азазелло, - вы его застрелили, этого бывшего барона?
- Натурально, - ответил азазелло, - как же его не застре-
лить? Его обязательно надо было застрелить.
- Я так волновалась!- Воскликнула маргарита, - это случи-
лось так неожиданно.
- Ничего в этом нет неожиданного, - возразил азазелло, а
коровьев завыл и заныл:
- как же не волноваться? У меня у самого поджилки затря-
слись! Бух! Раз! Барон на бок!
- Со мной едва истерика не сделалась, - добавил кот, об-
лизывая ложку с икрой.
- Вот что мне непонятно, - говорила маргарита, и золотые
искры от хрусталя прыгали у нее в глазах, - неужели снаружи не
было слышно музыки и вообще грохота этого бала?
- Конечно не было слышно, королева, - об"яснил коровьев, -
это надо делать так, чтобы не было слышно. Это поаккуратнее
надо делать.
- Ну да, ну да... А то ведь дело в том, что этот человек на
лестнице... Вот когда мы проходили с азазелло... И другой у
163
под"Езда...