етались негры в
алых повязках, серебряными черпаками наполняя из бассейна пло-
ские чаши. В розовой стене оказался пролом, и в нем на эстраде
кипятился человек в красном с ласточкиным хвостом фраке. Перед
ним гремел нестерпимо громко джаз. Лишь только дирижер увидел
маргариту, он согнулся перед нею так, что руками коснулся пола,
потом выпрямился и пронзительно закричал:
- аллилуйя!
Он хлопнул себя по коленке раз, потом накрест по другой -
два, вырвал из рук крайнего музыканта тарелку, ударил ею по
колонне.
Улетая, маргарита видела только, что виртуоз-джазбандист,
борясь с полонезом, который дул маргарите в спину, бьет по го-
ловам джазбандистов своей тарелкой и те приседают в комическом
ужасе.
Наконец вылетели на площадку, где, как поняла маргарита, ее
во тьме встречал коровьев с лампадкой. Теперь на этой площадке
глаза слепли от света, льющегося из хрустальных виноградных
гроздьев. Маргариту установили на место, и под левой рукой у
нее оказалась низкая аметистовая колонка.
- Руку можно будет положить на нее, если станет очень труд-
но, - шептал коровьев.
Какой-то чернокожий подкинул под ноги маргарите подушку с
вышитым на ней золотым пуделем, и на нее она, повинуясь чьим-то
рукам, поставила, согнув в колене, свою правую ногу. Маргарита
попробовала оглядеться. Коровьев и азазелло стояли возле нее в
парадных позах. Рядом с азазелло - еще трое молодых людей,
смутно чем-то напомнивших маргарите абадонну. В спину веяло
холодом. Оглянувшись, маргарита увидела, что из мраморной стены
бьет шипящее вино и стекает в ледяной бассейн. У левой ноги она
чувствовала что-то теплое и мохнатое. Это был бегемот.
Маргарита была в высоте, и из-под ног ее вниз уходила гран-
диозная лестница, крытая ковром. Внизу, так далеко, как будто
бы маргарита смотрела обратным способом в бинокль, она видела
громаднейшую швейцарскую с необ"ятным камином, в холодную и
черную пасть которого мог свободно в"Ехать пятитонный грузовик.
Швейцарская и лестница, до боли в глазах залитая светом, были
пусты. Трубы теперь доносились до маргариты издалека. Так про-
стояли неподвижно около минуты.
- Где же гости?- Спрсила маргарита у коровьева.
- Будут, королева, сейчас будут. В них недостатка не будет.
И, право, я предпочел бы рубить дрова, вместо того чтобы при-
нимать их здесь на площадке.
- Что рубить дрова, - подхватил словоохотливый кот, - я
хотел бы служить кондуктором в трамвае, а уж хуже этой работы
нет ничего на свете.
- Все должно быть готово заранее, королева, - об"яснял ко-
ровьев, поблескивая взглядом сквозь испорченный монокль.- Ни-
чего не может быть гаже, чем когда приехавший первым гость мы-
кается, не зная, что ему предпринять, а его законная мегера
шепотом пилит его за то, что они приехали раньше всех. Такие
балы надо выбрасывать на помойку, королева.
- Определенно на помойку, - подтвердил кот.
- До полуночи не более десяти секунд, - добавил коровьев, -
сейчас начнется.
Эти десять секунд показались маргарите чрезвычайно длин-
ными. По-видимому, они истекли уже, и ровно ничего не про-
изошло. Но тут вдруг что-то грохнуло внизу в громадном камине,
и из него выскочила виселица с болтающимся на ней полурассыпав-
шимся прахом. Этот прах сорвался с веревки, ударился
алых повязках, серебряными черпаками наполняя из бассейна пло-
ские чаши. В розовой стене оказался пролом, и в нем на эстраде
кипятился человек в красном с ласточкиным хвостом фраке. Перед
ним гремел нестерпимо громко джаз. Лишь только дирижер увидел
маргариту, он согнулся перед нею так, что руками коснулся пола,
потом выпрямился и пронзительно закричал:
- аллилуйя!
Он хлопнул себя по коленке раз, потом накрест по другой -
два, вырвал из рук крайнего музыканта тарелку, ударил ею по
колонне.
Улетая, маргарита видела только, что виртуоз-джазбандист,
борясь с полонезом, который дул маргарите в спину, бьет по го-
ловам джазбандистов своей тарелкой и те приседают в комическом
ужасе.
Наконец вылетели на площадку, где, как поняла маргарита, ее
во тьме встречал коровьев с лампадкой. Теперь на этой площадке
глаза слепли от света, льющегося из хрустальных виноградных
гроздьев. Маргариту установили на место, и под левой рукой у
нее оказалась низкая аметистовая колонка.
- Руку можно будет положить на нее, если станет очень труд-
но, - шептал коровьев.
Какой-то чернокожий подкинул под ноги маргарите подушку с
вышитым на ней золотым пуделем, и на нее она, повинуясь чьим-то
рукам, поставила, согнув в колене, свою правую ногу. Маргарита
попробовала оглядеться. Коровьев и азазелло стояли возле нее в
парадных позах. Рядом с азазелло - еще трое молодых людей,
смутно чем-то напомнивших маргарите абадонну. В спину веяло
холодом. Оглянувшись, маргарита увидела, что из мраморной стены
бьет шипящее вино и стекает в ледяной бассейн. У левой ноги она
чувствовала что-то теплое и мохнатое. Это был бегемот.
Маргарита была в высоте, и из-под ног ее вниз уходила гран-
диозная лестница, крытая ковром. Внизу, так далеко, как будто
бы маргарита смотрела обратным способом в бинокль, она видела
громаднейшую швейцарскую с необ"ятным камином, в холодную и
черную пасть которого мог свободно в"Ехать пятитонный грузовик.
Швейцарская и лестница, до боли в глазах залитая светом, были
пусты. Трубы теперь доносились до маргариты издалека. Так про-
стояли неподвижно около минуты.
- Где же гости?- Спрсила маргарита у коровьева.
- Будут, королева, сейчас будут. В них недостатка не будет.
И, право, я предпочел бы рубить дрова, вместо того чтобы при-
нимать их здесь на площадке.
- Что рубить дрова, - подхватил словоохотливый кот, - я
хотел бы служить кондуктором в трамвае, а уж хуже этой работы
нет ничего на свете.
- Все должно быть готово заранее, королева, - об"яснял ко-
ровьев, поблескивая взглядом сквозь испорченный монокль.- Ни-
чего не может быть гаже, чем когда приехавший первым гость мы-
кается, не зная, что ему предпринять, а его законная мегера
шепотом пилит его за то, что они приехали раньше всех. Такие
балы надо выбрасывать на помойку, королева.
- Определенно на помойку, - подтвердил кот.
- До полуночи не более десяти секунд, - добавил коровьев, -
сейчас начнется.
Эти десять секунд показались маргарите чрезвычайно длин-
ными. По-видимому, они истекли уже, и ровно ничего не про-
изошло. Но тут вдруг что-то грохнуло внизу в громадном камине,
и из него выскочила виселица с болтающимся на ней полурассыпав-
шимся прахом. Этот прах сорвался с веревки, ударился