т эту картину:
Пруды, озера уток полны:
Одев живой их пеленой,
Они вздымаются, как волны,
Под ними скрытою волной.
К такой огромной стае, сидящей всегда на открытой поверхности воды или
на голых и пологих берегах, ни подъехать, ни подойти, ни подкрасться
невозможно. На небольшую речку утки, по многочисленности своей, уже не
садятся, как бывало прежде, и я употреблял с пользою, даже в продолжение
всего октября, следующее средство: я сбивал с широких прудов утиные стаи
ружейными выстрелами и не давал им садиться, когда они, сделав несколько
кругов, опускались опять на середину пруда. Утки улетали вверх или вниз по
реке, но по привычке к своему обыкновенному местопребыванию и не желая от
него отдалиться, принуждены были разбиваться на мелкие стаи и рассаживаться
кое-как по реке. Я оставлял охотника на пруду, который от времени до времени
стрелял по возвращающимся станицам уток. Разумеется, выстрелы были
безвредны, но они заставляли утиные стайки садиться по речным изгибам. Сам
же я отправлялся пешком по берегу реки, шел без всякого шума, выказываясь
только в тех местах, где по положению речных извилин должны были сидеть
утки. Нередко удавалось мне добывать до десятка крупных и жирных крякуш, по
большей части селезней, потому что, имея возможность выбирать, всегда
ударишь по селезню; только советую в подобных случаях не горячиться, то есть
не стрелять в тех уток, которые поднялись далеко. Разбившиеся утиные стаи
расплывутся по всей реке, и потому поднявшиеся утки не улетят очень далеко,
а только пересядут к передним, которые находятся от охотника подальше. Дробь
надобно употреблять сообразно дальности или близости подъема уток от 3-го до
5-го нумера включительно; чем дальше, тем дробь нужна крупнее. Я всегда
употреблял мелкую, утиную нумер 4. Впрочем, успех такой стрельбы зависит от
местности. Во-первых, надобно, чтобы поблизости не было больших прудов и
озер и чтоб утиным стаям некуда было перемещаться, не разбиваясь; во-вторых,
чтобы река текла не в пологих берегах и чтобы по ней росли кусты, без чего
охотник будет виден издалека и утки никогда не подпустят его в меру.
Кряковных уток стреляют также на подманку, особенно селезней, когда
утки начнут прятаться от них; тут они горячо летят на поддельный крик утки.
Стреляют их также и с прилета весной на дикую или русскую ученую утку,
похожую пером на диких. Для этого надевают на утку хомутик и привязывают ее
на снурке к колышку, с кружком для отдыха, посреди какой-нибудь лужи, и не в
дальнем расстоянии ставят шалаш, в котором сидит охотник. Утка, от скуки и
по природе своей, кричит во все горло без умолку, а дикие селезни и даже
утки садятся около нее на воду под самое ружейное дуло охотника. Я такой
стрельбы терпеть не могу. При сей верной оказии ловят селезней и сильями,
или, лучше сказать, веревочкой с сильями, которую расставляют на колышках
около приманкой утки. Ловят или по крайней мере ловили прежде уток в
Оренбургской губернии перевесами, точно как и гусей, потому что у них также
всегда бывает одна и та же воздушная дорога в поля. Травят уток ястребами и
соколами: первая охота пустая и даже малодобычливая, но охота с соколами,
которая, кажется, совершенно перевелась в России, - великолепнейшая из всех
охот. Башкирцы в Оренбургской губернии и теперь еще держат соколов, но д
Пруды, озера уток полны:
Одев живой их пеленой,
Они вздымаются, как волны,
Под ними скрытою волной.
К такой огромной стае, сидящей всегда на открытой поверхности воды или
на голых и пологих берегах, ни подъехать, ни подойти, ни подкрасться
невозможно. На небольшую речку утки, по многочисленности своей, уже не
садятся, как бывало прежде, и я употреблял с пользою, даже в продолжение
всего октября, следующее средство: я сбивал с широких прудов утиные стаи
ружейными выстрелами и не давал им садиться, когда они, сделав несколько
кругов, опускались опять на середину пруда. Утки улетали вверх или вниз по
реке, но по привычке к своему обыкновенному местопребыванию и не желая от
него отдалиться, принуждены были разбиваться на мелкие стаи и рассаживаться
кое-как по реке. Я оставлял охотника на пруду, который от времени до времени
стрелял по возвращающимся станицам уток. Разумеется, выстрелы были
безвредны, но они заставляли утиные стайки садиться по речным изгибам. Сам
же я отправлялся пешком по берегу реки, шел без всякого шума, выказываясь
только в тех местах, где по положению речных извилин должны были сидеть
утки. Нередко удавалось мне добывать до десятка крупных и жирных крякуш, по
большей части селезней, потому что, имея возможность выбирать, всегда
ударишь по селезню; только советую в подобных случаях не горячиться, то есть
не стрелять в тех уток, которые поднялись далеко. Разбившиеся утиные стаи
расплывутся по всей реке, и потому поднявшиеся утки не улетят очень далеко,
а только пересядут к передним, которые находятся от охотника подальше. Дробь
надобно употреблять сообразно дальности или близости подъема уток от 3-го до
5-го нумера включительно; чем дальше, тем дробь нужна крупнее. Я всегда
употреблял мелкую, утиную нумер 4. Впрочем, успех такой стрельбы зависит от
местности. Во-первых, надобно, чтобы поблизости не было больших прудов и
озер и чтоб утиным стаям некуда было перемещаться, не разбиваясь; во-вторых,
чтобы река текла не в пологих берегах и чтобы по ней росли кусты, без чего
охотник будет виден издалека и утки никогда не подпустят его в меру.
Кряковных уток стреляют также на подманку, особенно селезней, когда
утки начнут прятаться от них; тут они горячо летят на поддельный крик утки.
Стреляют их также и с прилета весной на дикую или русскую ученую утку,
похожую пером на диких. Для этого надевают на утку хомутик и привязывают ее
на снурке к колышку, с кружком для отдыха, посреди какой-нибудь лужи, и не в
дальнем расстоянии ставят шалаш, в котором сидит охотник. Утка, от скуки и
по природе своей, кричит во все горло без умолку, а дикие селезни и даже
утки садятся около нее на воду под самое ружейное дуло охотника. Я такой
стрельбы терпеть не могу. При сей верной оказии ловят селезней и сильями,
или, лучше сказать, веревочкой с сильями, которую расставляют на колышках
около приманкой утки. Ловят или по крайней мере ловили прежде уток в
Оренбургской губернии перевесами, точно как и гусей, потому что у них также
всегда бывает одна и та же воздушная дорога в поля. Травят уток ястребами и
соколами: первая охота пустая и даже малодобычливая, но охота с соколами,
которая, кажется, совершенно перевелась в России, - великолепнейшая из всех
охот. Башкирцы в Оренбургской губернии и теперь еще держат соколов, но д