о очень
устал, только как я тут влезу?
"Как это удивительно, подумал он про себя, что я так долго шел рядом с
этою коровой и мне не пришло в голову попроситься к ним сесть... Эта
"действительная жизнь" имеет в себе нечто весьма характерное"...
Мужик однако все еще не останавливал лошадь.
- Да вам куда будет? - осведомился он с некоторою недоверчивостью.
Степан Трофимович не вдруг понял.
- До Хатова надо-ть быть?
- К Хатову? Нет не то чтобы к Хатову... И я несовсем знаком; хотя
слышал.
- Село Хатово, село, девять верст отселева.
- Село? C'est charmant, то-то я как будто бы слышал... - Степан
Трофимович все шел, а его все еще не сажали. Гениальная догадка мелькнула в
его голове: - Вы, может быть, думаете, что я... Со мной паспорт и я -
профессор, то-есть, если хотите, учитель... но главный. Я главный учитель.
Oui, c'est comme зa qu'on peut traduire. Я бы очень хотел сесть и я вам
куплю... я вам за это куплю полштофа вина.
- Полтинник с вас, сударь, дорога тяжелая.
- А то нам уж оченно обидно будет, - вставила бабенка.
- Полтинник? Ну хорошо, полтинник. C'est encore mieux, j'ai en tout
quarante roubles, mais...
Мужик остановил, и Степана Трофимовича общими усилиями встащили и
усадили в телегу, рядом с бабой, на мешок. Вихрь мыслей не покидал его.
Порой он сам ощущал про себя, что как-то ужасно рассеян и думает совсем не о
том, о чем надо, и дивился тому. Это сознание в болезненной слабости ума
мгновениями становилось ему очень тяжело и даже обидно.
- Это... это как же сзади корова? - спросил он вдруг сам бабенку.
- Что-й-то вы, господин, точно не видывали, - рассмеялась баба.
- В городе купили, - ввязался мужик; - своя скотина, поди ты, еще с
весны передохла; мор. У нас кругом все попадали, все, половины не осталось,
хошь взвой.
И он опять стегнул завязшую в колее лошаденку.
- Да, это бывает у нас на Руси... и вообще мы русские... ну да, бывает,
- не докончил Степан Трофимович.
- Вы коль учителем, то вам что же в Хатове? Али дальше куда?
- Я... то-есть я не то чтобы дальше куда... С'est-а-dire, я к одному
купцу.
- В Спасов надо-ть быть?
- Да, да, именно в Спасов. Это впрочем все равно.
- Вы коли в Спасов, да пешком, так в ваших сапожках недельку бы шли, -
засмеялась бабенка.
- Так, так, и это все равно, mes amis, все равно, - нетерпеливо оборвал
Степан Трофимович.
"Ужасно любопытный народ; бабенка впрочем лучше его говорит, и я
замечаю, что с девятнадцатого февраля у них слог несколько переменился и...
и какое дело, в Спасов я или не в Спасов? Впрочем я им заплачу, так чего же
они пристают?"
- Коли в Спасов, так на праходе, - не отставал мужик.
- Это как есть так, - ввернула бабенка с одушевлением, - потому, коли
на лошадях по берегу - верст тридцать крюку будет.
- Сорок будет.
- К завтраму к двум часам как раз в Устьеве праход застанете, -скрепила
бабенка. Но Степан Трофимович упорно замолчал. Замолчали и вопрошатели.
Мужик подергивал лошаденку; баба изредка и коротко перекидывалась с ним
замечаниями. Степан Трофимович задремал. Он ужасно удивился, когда баба
смеясь растолкала его, и он увидел себя в довольно большой деревне у
подъезда одной избы в три окна.
- Задремали, господин?
- Что это? Где это я? Ах, ну! Ну... все равно, -
устал, только как я тут влезу?
"Как это удивительно, подумал он про себя, что я так долго шел рядом с
этою коровой и мне не пришло в голову попроситься к ним сесть... Эта
"действительная жизнь" имеет в себе нечто весьма характерное"...
Мужик однако все еще не останавливал лошадь.
- Да вам куда будет? - осведомился он с некоторою недоверчивостью.
Степан Трофимович не вдруг понял.
- До Хатова надо-ть быть?
- К Хатову? Нет не то чтобы к Хатову... И я несовсем знаком; хотя
слышал.
- Село Хатово, село, девять верст отселева.
- Село? C'est charmant, то-то я как будто бы слышал... - Степан
Трофимович все шел, а его все еще не сажали. Гениальная догадка мелькнула в
его голове: - Вы, может быть, думаете, что я... Со мной паспорт и я -
профессор, то-есть, если хотите, учитель... но главный. Я главный учитель.
Oui, c'est comme зa qu'on peut traduire. Я бы очень хотел сесть и я вам
куплю... я вам за это куплю полштофа вина.
- Полтинник с вас, сударь, дорога тяжелая.
- А то нам уж оченно обидно будет, - вставила бабенка.
- Полтинник? Ну хорошо, полтинник. C'est encore mieux, j'ai en tout
quarante roubles, mais...
Мужик остановил, и Степана Трофимовича общими усилиями встащили и
усадили в телегу, рядом с бабой, на мешок. Вихрь мыслей не покидал его.
Порой он сам ощущал про себя, что как-то ужасно рассеян и думает совсем не о
том, о чем надо, и дивился тому. Это сознание в болезненной слабости ума
мгновениями становилось ему очень тяжело и даже обидно.
- Это... это как же сзади корова? - спросил он вдруг сам бабенку.
- Что-й-то вы, господин, точно не видывали, - рассмеялась баба.
- В городе купили, - ввязался мужик; - своя скотина, поди ты, еще с
весны передохла; мор. У нас кругом все попадали, все, половины не осталось,
хошь взвой.
И он опять стегнул завязшую в колее лошаденку.
- Да, это бывает у нас на Руси... и вообще мы русские... ну да, бывает,
- не докончил Степан Трофимович.
- Вы коль учителем, то вам что же в Хатове? Али дальше куда?
- Я... то-есть я не то чтобы дальше куда... С'est-а-dire, я к одному
купцу.
- В Спасов надо-ть быть?
- Да, да, именно в Спасов. Это впрочем все равно.
- Вы коли в Спасов, да пешком, так в ваших сапожках недельку бы шли, -
засмеялась бабенка.
- Так, так, и это все равно, mes amis, все равно, - нетерпеливо оборвал
Степан Трофимович.
"Ужасно любопытный народ; бабенка впрочем лучше его говорит, и я
замечаю, что с девятнадцатого февраля у них слог несколько переменился и...
и какое дело, в Спасов я или не в Спасов? Впрочем я им заплачу, так чего же
они пристают?"
- Коли в Спасов, так на праходе, - не отставал мужик.
- Это как есть так, - ввернула бабенка с одушевлением, - потому, коли
на лошадях по берегу - верст тридцать крюку будет.
- Сорок будет.
- К завтраму к двум часам как раз в Устьеве праход застанете, -скрепила
бабенка. Но Степан Трофимович упорно замолчал. Замолчали и вопрошатели.
Мужик подергивал лошаденку; баба изредка и коротко перекидывалась с ним
замечаниями. Степан Трофимович задремал. Он ужасно удивился, когда баба
смеясь растолкала его, и он увидел себя в довольно большой деревне у
подъезда одной избы в три окна.
- Задремали, господин?
- Что это? Где это я? Ах, ну! Ну... все равно, -