ть строчек об уличных
происшествиях, за подписью "Очевидец". Статейки эти, говорят, были так
всегда любопытно и пикантно составлены, что быстро пошли в ход, и уж в этом
одном молодой человек оказал всђ свое практическое и умственное
превосходство над тою многочисленною, вечно нуждающеюся и несчастною частью
нашей учащейся молодежи обоего пола, которая, в столицах, по обыкновению, с
утра до ночи обивает пороги разных газет и журналов, не умея ничего лучше
выдумать, кроме вечного повторения одной и той же просьбы о переводах с
французского или о переписке. Познакомившись с редакциями, Иван Федорович
всђ время потом не разрывал связей с ними и в последние свои годы в
университете стал печатать весьма талантливые разборы книг на разные
специальные темы, так что даже стал в литературных кружках известен.
Впрочем лишь в самое только последнее время ему удалось случайно обратить
на себя вдруг особенное внимание в гораздо большем круге читателей, так что
его весьма многие разом тогда отметили и запомнили. Это был довольно
любопытный случай. Уже выйдя из университета и приготовляясь на свои две
тысячи съездить за границу, Иван Федорович вдруг напечатал в одной из
больших газет одну странную статью, обратившую на себя внимание даже и
не-специалистов, и главное по предмету повидимому вовсе ему незнакомому,
потому что кончил он курс естественником. Статья была написана на
поднявшийся повсеместно тогда вопрос о церковном суде. Разбирая некоторые
уже поданные мнения об этом вопросе, он высказал и свой личный взгляд.
Главное было в тоне и в замечательной неожиданности заключения. А между тем
многие из церковников решительно сочли автора за своего. И вдруг рядом с
ними не только гражданственники, но даже сами атеисты принялись и с своей
стороны аплодировать. В конце концов некоторые догадливые люди решили, что
вся статья есть лишь дерзкий фарс и насмешка. Упоминаю о сем случае
особенно потому, что статья эта своевременно проникла и в подгородный
знаменитый наш монастырь, где возникшим вопросом о церковном суде вообще
интересовались, -- проникла и произвела совершенное недоумение. Узнав же
имя автора, заинтересовались и тем, что он уроженец нашего города и сын
"вот этого самого Федора Павловича". А тут вдруг к самому этому времени
явился к нам и сам автор.
Зачем приехал тогда к нам Иван Федорович, -- я помню даже и тогда еще
задавал себе этот вопрос с каким-то почти беспокойством. Столь роковой
приезд этот, послуживший началом ко стольким последствиям, -- для меня
долго потом, почти всегда оставался делом неясным. Вообще судя, странно
было, что молодой человек столь ученый, столь гордый и осторожный на вид,
вдруг явился в такой безобразный дом, к такому отцу, который всю жизнь его
игнорировал, не знал его и не помнил, и хоть не дал бы конечно денег ни за
что и ни в каком случае, если бы сын у него попросил, но всђ же всю жизнь
боялся, что и сыновья, Иван и Алексей, тоже когда-нибудь придут да и
попросят денег. И вот молодой человек поселяется в доме такого отца, живет
с ним месяц и другой, и оба уживаются как не надо лучше. Последнее даже
особенно удивило не только меня, но и многих других. Петр Александрович
Миусов, о котором я говорил уже выше, дальний родственник Федора Павловича
по его первой жене, случился тогда опять у нас, в своем подгородном имении,
пожаловав из Парижа, в котором уже совсем поселился. Помню, он-то именно и
дивился всех более, познакомившись с заинтересовавшим его чрезвычайно
мол
происшествиях, за подписью "Очевидец". Статейки эти, говорят, были так
всегда любопытно и пикантно составлены, что быстро пошли в ход, и уж в этом
одном молодой человек оказал всђ свое практическое и умственное
превосходство над тою многочисленною, вечно нуждающеюся и несчастною частью
нашей учащейся молодежи обоего пола, которая, в столицах, по обыкновению, с
утра до ночи обивает пороги разных газет и журналов, не умея ничего лучше
выдумать, кроме вечного повторения одной и той же просьбы о переводах с
французского или о переписке. Познакомившись с редакциями, Иван Федорович
всђ время потом не разрывал связей с ними и в последние свои годы в
университете стал печатать весьма талантливые разборы книг на разные
специальные темы, так что даже стал в литературных кружках известен.
Впрочем лишь в самое только последнее время ему удалось случайно обратить
на себя вдруг особенное внимание в гораздо большем круге читателей, так что
его весьма многие разом тогда отметили и запомнили. Это был довольно
любопытный случай. Уже выйдя из университета и приготовляясь на свои две
тысячи съездить за границу, Иван Федорович вдруг напечатал в одной из
больших газет одну странную статью, обратившую на себя внимание даже и
не-специалистов, и главное по предмету повидимому вовсе ему незнакомому,
потому что кончил он курс естественником. Статья была написана на
поднявшийся повсеместно тогда вопрос о церковном суде. Разбирая некоторые
уже поданные мнения об этом вопросе, он высказал и свой личный взгляд.
Главное было в тоне и в замечательной неожиданности заключения. А между тем
многие из церковников решительно сочли автора за своего. И вдруг рядом с
ними не только гражданственники, но даже сами атеисты принялись и с своей
стороны аплодировать. В конце концов некоторые догадливые люди решили, что
вся статья есть лишь дерзкий фарс и насмешка. Упоминаю о сем случае
особенно потому, что статья эта своевременно проникла и в подгородный
знаменитый наш монастырь, где возникшим вопросом о церковном суде вообще
интересовались, -- проникла и произвела совершенное недоумение. Узнав же
имя автора, заинтересовались и тем, что он уроженец нашего города и сын
"вот этого самого Федора Павловича". А тут вдруг к самому этому времени
явился к нам и сам автор.
Зачем приехал тогда к нам Иван Федорович, -- я помню даже и тогда еще
задавал себе этот вопрос с каким-то почти беспокойством. Столь роковой
приезд этот, послуживший началом ко стольким последствиям, -- для меня
долго потом, почти всегда оставался делом неясным. Вообще судя, странно
было, что молодой человек столь ученый, столь гордый и осторожный на вид,
вдруг явился в такой безобразный дом, к такому отцу, который всю жизнь его
игнорировал, не знал его и не помнил, и хоть не дал бы конечно денег ни за
что и ни в каком случае, если бы сын у него попросил, но всђ же всю жизнь
боялся, что и сыновья, Иван и Алексей, тоже когда-нибудь придут да и
попросят денег. И вот молодой человек поселяется в доме такого отца, живет
с ним месяц и другой, и оба уживаются как не надо лучше. Последнее даже
особенно удивило не только меня, но и многих других. Петр Александрович
Миусов, о котором я говорил уже выше, дальний родственник Федора Павловича
по его первой жене, случился тогда опять у нас, в своем подгородном имении,
пожаловав из Парижа, в котором уже совсем поселился. Помню, он-то именно и
дивился всех более, познакомившись с заинтересовавшим его чрезвычайно
мол