цев. Задами значило
почти без дорог, вдоль пустынных заборов, перелезая иногда даже через чужие
плетни, минуя чужие дворы, где впрочем всякий-то его знал и все с ним
здоровались. Таким путем он мог выйти на Большую улицу вдвое ближе. Тут в
одном месте ему пришлось проходить даже очень близко от отцовского дома,
именно мимо соседского с отцовским сада, принадлежавшего одному ветхому
маленькому, закривившемуся домишке в четыре окна. Обладательница этого
домишка была, как известно было Алеше, одна городская мещанка, безногая
старуха, которая жила со своею дочерью, бывшею цивилизованною горничной в
столице, проживавшею еще недавно всђ по генеральским местам, а теперь уже с
год, за болезнию старухи, прибывшею домой и щеголявшею в шикарных платьях.
Эта старуха и дочка впали однако в страшную бедность и даже ходили по
соседству на кухню к Федору Павловичу за супом и хлебом ежедневно. Марфа
Игнатьевна им отливала с охотой. Но дочка, приходя за супом, платьев своих
ни одного не продала, а одно из них было даже с предлинным хвостом. О
последнем обстоятельстве Алеша узнал, и уж конечно совсем случайно, от
своего друга Ракитина, которому решительно всђ в их городишке было
известно, и узнав позабыл разумеется тотчас. Но, поравнявшись теперь с
садом соседки, он вдруг вспомнил именно про этот хвост, быстро поднял
понуренную и задумавшуюся свою голову и... наткнулся вдруг на самую
неожиданную встречу.
За плетнем в соседском саду, взмостясь на что-то, стоял, высунувшись по
грудь, брат его Дмитрий Федорович и изо всех сил делал ему руками знаки,
звал его и манил, видимо боясь не только крикнуть, но даже сказать вслух
слово, чтобы не услышали. Алеша тотчас подбежал к плетню.
-- Хорошо что ты сам оглянулся, а то я чуть было тебе не крикнул, --
радостно и торопливо прошептал ему Дмитрий Федорович. -- Полезай сюда!
Быстро! Ах, как славно, что ты пришел. Я только что о тебе думал...
Алеша и сам был рад и недоумевал только, как перелезть через плетень. Но
"Митя" богатырскою рукой подхватил его локоть и помог скачку. Подобрав
подрясник, Алеша перескочил с ловкостью босоногого городского мальчишки.
-- Ну, и гуляй, идем! -- восторженным шепотом вырвалось у Мити.
-- Куда же, -- шептал и Алеша, озираясь во все стороны и видя себя в
совершенно пустом саду, в котором никого кроме их обоих не было. Сад был
маленький, но хозяйский домишко всђ-таки стоял от них не менее, как шагах в
пятидесяти. -- Да тут никого нет, чего же ты шепчешь?
-- Чего шепчу? Ах, чорт возьми, -- крикнул вдруг Дмитрий Федорович самым
полным голосом, -- да чего же я шепчу? Ну, вот сам видишь, как может выйти
вдруг сумбур природы. Я здесь на секрете и стерегу секрет. Объяснение
впредь, но понимая, что секрет, я вдруг и говорить стал секретно, и шепчу
как дурак, тогда как не надо. Идем! Вон куда! До тех пор молчи. Поцеловать
тебя хочу!
Слава высшему на свете,
Слава высшему во мне!..
Я это сейчас только пред тобой, сидя здесь, повторял...
Сад был величиной с десятину или немногим более, но обсажен деревьями лишь
кругом, вдоль по всем четырем заборам, -- яблонями, кленом, липой, березой.
Средина сада была пустая, под лужайкой, на которой накашивалось в лето
несколько пудов сена. Сад отдавался хозяйкой с весны в наем за несколько
рублей. Были и гряды с малиной, крыжовником, смородиной. тоже всђ около
заборов; грядки с овощами близ самого дома, заведенные впрочем недавно.
Дмитрий Федорович вел гостя в один самый отдаленный от дома уг
почти без дорог, вдоль пустынных заборов, перелезая иногда даже через чужие
плетни, минуя чужие дворы, где впрочем всякий-то его знал и все с ним
здоровались. Таким путем он мог выйти на Большую улицу вдвое ближе. Тут в
одном месте ему пришлось проходить даже очень близко от отцовского дома,
именно мимо соседского с отцовским сада, принадлежавшего одному ветхому
маленькому, закривившемуся домишке в четыре окна. Обладательница этого
домишка была, как известно было Алеше, одна городская мещанка, безногая
старуха, которая жила со своею дочерью, бывшею цивилизованною горничной в
столице, проживавшею еще недавно всђ по генеральским местам, а теперь уже с
год, за болезнию старухи, прибывшею домой и щеголявшею в шикарных платьях.
Эта старуха и дочка впали однако в страшную бедность и даже ходили по
соседству на кухню к Федору Павловичу за супом и хлебом ежедневно. Марфа
Игнатьевна им отливала с охотой. Но дочка, приходя за супом, платьев своих
ни одного не продала, а одно из них было даже с предлинным хвостом. О
последнем обстоятельстве Алеша узнал, и уж конечно совсем случайно, от
своего друга Ракитина, которому решительно всђ в их городишке было
известно, и узнав позабыл разумеется тотчас. Но, поравнявшись теперь с
садом соседки, он вдруг вспомнил именно про этот хвост, быстро поднял
понуренную и задумавшуюся свою голову и... наткнулся вдруг на самую
неожиданную встречу.
За плетнем в соседском саду, взмостясь на что-то, стоял, высунувшись по
грудь, брат его Дмитрий Федорович и изо всех сил делал ему руками знаки,
звал его и манил, видимо боясь не только крикнуть, но даже сказать вслух
слово, чтобы не услышали. Алеша тотчас подбежал к плетню.
-- Хорошо что ты сам оглянулся, а то я чуть было тебе не крикнул, --
радостно и торопливо прошептал ему Дмитрий Федорович. -- Полезай сюда!
Быстро! Ах, как славно, что ты пришел. Я только что о тебе думал...
Алеша и сам был рад и недоумевал только, как перелезть через плетень. Но
"Митя" богатырскою рукой подхватил его локоть и помог скачку. Подобрав
подрясник, Алеша перескочил с ловкостью босоногого городского мальчишки.
-- Ну, и гуляй, идем! -- восторженным шепотом вырвалось у Мити.
-- Куда же, -- шептал и Алеша, озираясь во все стороны и видя себя в
совершенно пустом саду, в котором никого кроме их обоих не было. Сад был
маленький, но хозяйский домишко всђ-таки стоял от них не менее, как шагах в
пятидесяти. -- Да тут никого нет, чего же ты шепчешь?
-- Чего шепчу? Ах, чорт возьми, -- крикнул вдруг Дмитрий Федорович самым
полным голосом, -- да чего же я шепчу? Ну, вот сам видишь, как может выйти
вдруг сумбур природы. Я здесь на секрете и стерегу секрет. Объяснение
впредь, но понимая, что секрет, я вдруг и говорить стал секретно, и шепчу
как дурак, тогда как не надо. Идем! Вон куда! До тех пор молчи. Поцеловать
тебя хочу!
Слава высшему на свете,
Слава высшему во мне!..
Я это сейчас только пред тобой, сидя здесь, повторял...
Сад был величиной с десятину или немногим более, но обсажен деревьями лишь
кругом, вдоль по всем четырем заборам, -- яблонями, кленом, липой, березой.
Средина сада была пустая, под лужайкой, на которой накашивалось в лето
несколько пудов сена. Сад отдавался хозяйкой с весны в наем за несколько
рублей. Были и гряды с малиной, крыжовником, смородиной. тоже всђ около
заборов; грядки с овощами близ самого дома, заведенные впрочем недавно.
Дмитрий Федорович вел гостя в один самый отдаленный от дома уг