. Знаете, он уже входил в сношения... Я вам
уже кой-что сообщила... Видите, это произойдет по всей вероятности на
третьем отсюда этапе, когда партию ссыльных поведут в Сибирь. О, до этого
еще далеко. Иван Федорович уже ездил к начальнику третьего этапа. Вот
только неизвестно, кто будет партионным начальником, да и нельзя это так
заранее узнать. Завтра может быть я вам покажу весь план в подробности,
который мне оставил Иван Федорович накануне суда, на случай чего-нибудь...
Это было в тот самый раз, когда, помните, вы тогда вечером застали нас в
ссоре: он еще сходил с лестницы, а я, увидя вас, заставила его воротиться
-- помните? Вы знаете, из-за чего мы тогда поссорились?
-- Нет, не знаю, -- сказал Алеша.
-- Конечно он тогда от вас скрыл: вот именно из-за этого плана о побеге. Он
мне еще за три дня пред тем открыл всђ главное -- вот тогда-то мы и начали
ссориться и с тех пор все три дня ссорились. Потому поссорились, что когда
он объявил мне, что в случае осуждения Дмитрий Федорович убежит за границу
вместе с той тварью, то я вдруг озлилась, -- не скажу вам из-за чего, сама
не знаю из-за чего... О конечно я за тварь, за эту тварь тогда озлилась, и
именно за то, что и она тоже, вместе с Дмитрием, бежит за границу! --
воскликнула вдруг Катерина Ивановна с задрожавшими от гнева губами. -- Иван
Федорович как только увидел тогда, что я так озлилась за эту тварь, то
мигом и подумал, что я к ней ревную Дмитрия и что стало быть всђ еще
продолжаю любить Дмитрия. Вот и вышла тогда первая ссора. Я объяснений дать
не захотела, просить прощения не могла; тяжело мне было, что такой человек
мог заподозрить меня в прежней любви к этому... И это тогда, когда я сама,
уже давно пред тем, прямо сказала ему, что не люблю Дмитрия, а люблю только
его одного! Я от злости только на эту тварь на него озлилась! Через три
дня, вот в тот вечер, когда вы вошли, он принес ко мне запечатанный
конверт, чтоб я распечатала тотчас, если с ним что случится. О, он
предвидел свою болезнь! Он открыл мне, что в конверте подробности о побеге,
и что в случае, если он умрет или опасно заболеет, то чтоб я одна спасла
Митю. Тут же оставил у меня деньги, почти десять тысяч, -- вот те самые,
про которые прокурор, узнав от кого-то, что он посылал их менять, упомянул
в своей речи. Меня страшно вдруг поразило, что Иван Федорович, всђ еще
ревнуя меня и всђ еще убежденный, что я люблю Митю, не покинул однако мысли
спасти брата и мне же, мне самой доверяет это дело спасения! О, это была
жертва! Нет, вы такого самопожертвования не поймете во всей полноте,
Алексей Федорович! Я хотела было упасть к ногам его в благоговении, но как
подумала вдруг, что он сочтет это только лишь за радость мою, что спасают
Митю (а он бы непременно это подумал!), то до того была раздражена лишь
одною только возможностью такой несправедливой мысли с его стороны, что
опять раздражилась и вместо того, чтобы целовать его ноги, сделала опять
ему сцену! О, я несчастна! Таков мой характер -- ужасный, несчастный
характер! О, вы еще увидите: я сделаю, я доведу-таки до того, что и он
бросит меня для другой, с которой легче живется, как Дмитрий, но тогда...
нет, тогда уже я не перенесу, я убью себя! А когда вы вошли тогда, и когда
я вас кликнула, а ему велела воротиться, то, как вошел он с вами, меня до
того захватил гнев за ненавистный, презрительный взгляд, которым он вдруг
поглядел на меня, что -- помните -- я вдруг закричала вам, что это он, он
один уверил меня, что бр
уже кой-что сообщила... Видите, это произойдет по всей вероятности на
третьем отсюда этапе, когда партию ссыльных поведут в Сибирь. О, до этого
еще далеко. Иван Федорович уже ездил к начальнику третьего этапа. Вот
только неизвестно, кто будет партионным начальником, да и нельзя это так
заранее узнать. Завтра может быть я вам покажу весь план в подробности,
который мне оставил Иван Федорович накануне суда, на случай чего-нибудь...
Это было в тот самый раз, когда, помните, вы тогда вечером застали нас в
ссоре: он еще сходил с лестницы, а я, увидя вас, заставила его воротиться
-- помните? Вы знаете, из-за чего мы тогда поссорились?
-- Нет, не знаю, -- сказал Алеша.
-- Конечно он тогда от вас скрыл: вот именно из-за этого плана о побеге. Он
мне еще за три дня пред тем открыл всђ главное -- вот тогда-то мы и начали
ссориться и с тех пор все три дня ссорились. Потому поссорились, что когда
он объявил мне, что в случае осуждения Дмитрий Федорович убежит за границу
вместе с той тварью, то я вдруг озлилась, -- не скажу вам из-за чего, сама
не знаю из-за чего... О конечно я за тварь, за эту тварь тогда озлилась, и
именно за то, что и она тоже, вместе с Дмитрием, бежит за границу! --
воскликнула вдруг Катерина Ивановна с задрожавшими от гнева губами. -- Иван
Федорович как только увидел тогда, что я так озлилась за эту тварь, то
мигом и подумал, что я к ней ревную Дмитрия и что стало быть всђ еще
продолжаю любить Дмитрия. Вот и вышла тогда первая ссора. Я объяснений дать
не захотела, просить прощения не могла; тяжело мне было, что такой человек
мог заподозрить меня в прежней любви к этому... И это тогда, когда я сама,
уже давно пред тем, прямо сказала ему, что не люблю Дмитрия, а люблю только
его одного! Я от злости только на эту тварь на него озлилась! Через три
дня, вот в тот вечер, когда вы вошли, он принес ко мне запечатанный
конверт, чтоб я распечатала тотчас, если с ним что случится. О, он
предвидел свою болезнь! Он открыл мне, что в конверте подробности о побеге,
и что в случае, если он умрет или опасно заболеет, то чтоб я одна спасла
Митю. Тут же оставил у меня деньги, почти десять тысяч, -- вот те самые,
про которые прокурор, узнав от кого-то, что он посылал их менять, упомянул
в своей речи. Меня страшно вдруг поразило, что Иван Федорович, всђ еще
ревнуя меня и всђ еще убежденный, что я люблю Митю, не покинул однако мысли
спасти брата и мне же, мне самой доверяет это дело спасения! О, это была
жертва! Нет, вы такого самопожертвования не поймете во всей полноте,
Алексей Федорович! Я хотела было упасть к ногам его в благоговении, но как
подумала вдруг, что он сочтет это только лишь за радость мою, что спасают
Митю (а он бы непременно это подумал!), то до того была раздражена лишь
одною только возможностью такой несправедливой мысли с его стороны, что
опять раздражилась и вместо того, чтобы целовать его ноги, сделала опять
ему сцену! О, я несчастна! Таков мой характер -- ужасный, несчастный
характер! О, вы еще увидите: я сделаю, я доведу-таки до того, что и он
бросит меня для другой, с которой легче живется, как Дмитрий, но тогда...
нет, тогда уже я не перенесу, я убью себя! А когда вы вошли тогда, и когда
я вас кликнула, а ему велела воротиться, то, как вошел он с вами, меня до
того захватил гнев за ненавистный, презрительный взгляд, которым он вдруг
поглядел на меня, что -- помните -- я вдруг закричала вам, что это он, он
один уверил меня, что бр