Да хоть именно для того только,
чтобы не оставлять свою возлюбленную на соблазны старика, к которому он так
ревновал, он должен бы был распечатать свою ладонку и остаться дома
неотступным сторожем своей возлюбленной, ожидая той минуты, когда она
скажет ему наконец: "Я твоя", чтоб лететь с нею куда-нибудь подальше, из
теперешней роковой обстановки. Но нет, он не касается своего талисмана и
под каким же предлогом? Первоначальный предлог, мы сказали, был именно тот,
что когда ему скажут: "я твоя, вези меня, куда хочешь", -- то было бы на
чт[OACUTE] увезти. Но этот первый предлог, по собственным словам
подсудимого, побледнел перед вторым. Поколь дескать я ношу на себе эти
деньги -- "я подлец, но не вор", ибо всегда могу пойти к оскорбленной мною
невесте и, выложив пред нею эту половину всей обманна присвоенной от нее
суммы, всегда могу ей сказать: "Видишь, я прокутил половину твоих денег и
доказал тем, что я слабый и безнравственный человек и, если хочешь, подлец
(я выражаюсь языком самого подсудимого), -- но хоть и подлец, а не вор, ибо
если бы был вором, то не принес бы тебе этой половины оставшихся денег, а
присвоил бы и ее как и первую половину". Удивительное объяснение факта!
Этот самый бешеный, но слабый человек, не могший отказаться от соблазна
принять три тысячи рублей при таком позоре, -- этот самый человек ощущает
вдруг в себе такую стоическую твердость и носит на своей шее тысячи рублей,
не смея до них дотронуться! Сообразно ли это хоть сколько-нибудь с
разбираемым нами характером? Нет, и я позволю себе вам рассказать, как бы
поступил в таком случае настоящий Дмитрий Карамазов, если бы даже и в самом
деле решился зашить свои деньги в ладонку. При первом же соблазне, -- ну
хоть чтоб опять чем потешить ту же новую возлюбленную, с которой уже
прокутил первую половину этих же денег, он бы расшил свою ладонку и отделил
от нее, -- ну положим на первый случай хоть только сто рублей, -- ибо к
чему де непременно относить половину, то-есть полторы тысячи, довольно и
тысячи четырехсот рублей; -- ведь всђ то же выйдет: "подлец дескать, а не
вор, потому, что всђ же хоть тысячу четыреста рублей да принес назад,. а
вор бы все взял и ничего не принес". Затем еще через несколько времени
опять расшил бы ладонку и опять вынул уже вторую сотню, затем третью, затем
четвертую, и не далее как к концу месяца вынул бы наконец предпоследнюю
сотню: дескать и одну сотню принесу назад всђ то же ведь выйдет: "подлец, а
не вор. Двадцать девять сотен прокутил, а всђ же одну возвратил, вор бы и
ту не возвратил". И наконец уже, прокутив эту предпоследнюю сотню,
посмотрел бы на последнюю и сказал бы себе: "А ведь и впрямь не стоит
относить одну сотню, -- давай и ту прокучу!" Вот как бы поступил настоящий
Дмитрий Карамазов, какого мы знаем! Легенда же об ладонке -- это такое
противоречие с действительностью, какого более и представить нельзя. Можно
предположить всђ, а не это. Но мы к этому еще вернемся".
Обозначив в порядке всђ, что известно было судебному следствию об
имущественных спорах и семейных отношениях отца с сыном и еще, и еще раз
выведя заключение, что по известным данным нет ни малейшей возможности
определить в этом вопросе о дележе наследства, кто кого обсчитал или кто на
кого насчитал, Ипполит Кириллович по поводу этих трех тысяч рублей,
засевших в уме Мити, как неподвижная идея, упомянул об медицинской
экспертизе.
VII. ОБЗОР ИСТОРИЧЕСКИЙ.
"Экспертиза медиков стремилась доказать нам, что подсудимы
чтобы не оставлять свою возлюбленную на соблазны старика, к которому он так
ревновал, он должен бы был распечатать свою ладонку и остаться дома
неотступным сторожем своей возлюбленной, ожидая той минуты, когда она
скажет ему наконец: "Я твоя", чтоб лететь с нею куда-нибудь подальше, из
теперешней роковой обстановки. Но нет, он не касается своего талисмана и
под каким же предлогом? Первоначальный предлог, мы сказали, был именно тот,
что когда ему скажут: "я твоя, вези меня, куда хочешь", -- то было бы на
чт[OACUTE] увезти. Но этот первый предлог, по собственным словам
подсудимого, побледнел перед вторым. Поколь дескать я ношу на себе эти
деньги -- "я подлец, но не вор", ибо всегда могу пойти к оскорбленной мною
невесте и, выложив пред нею эту половину всей обманна присвоенной от нее
суммы, всегда могу ей сказать: "Видишь, я прокутил половину твоих денег и
доказал тем, что я слабый и безнравственный человек и, если хочешь, подлец
(я выражаюсь языком самого подсудимого), -- но хоть и подлец, а не вор, ибо
если бы был вором, то не принес бы тебе этой половины оставшихся денег, а
присвоил бы и ее как и первую половину". Удивительное объяснение факта!
Этот самый бешеный, но слабый человек, не могший отказаться от соблазна
принять три тысячи рублей при таком позоре, -- этот самый человек ощущает
вдруг в себе такую стоическую твердость и носит на своей шее тысячи рублей,
не смея до них дотронуться! Сообразно ли это хоть сколько-нибудь с
разбираемым нами характером? Нет, и я позволю себе вам рассказать, как бы
поступил в таком случае настоящий Дмитрий Карамазов, если бы даже и в самом
деле решился зашить свои деньги в ладонку. При первом же соблазне, -- ну
хоть чтоб опять чем потешить ту же новую возлюбленную, с которой уже
прокутил первую половину этих же денег, он бы расшил свою ладонку и отделил
от нее, -- ну положим на первый случай хоть только сто рублей, -- ибо к
чему де непременно относить половину, то-есть полторы тысячи, довольно и
тысячи четырехсот рублей; -- ведь всђ то же выйдет: "подлец дескать, а не
вор, потому, что всђ же хоть тысячу четыреста рублей да принес назад,. а
вор бы все взял и ничего не принес". Затем еще через несколько времени
опять расшил бы ладонку и опять вынул уже вторую сотню, затем третью, затем
четвертую, и не далее как к концу месяца вынул бы наконец предпоследнюю
сотню: дескать и одну сотню принесу назад всђ то же ведь выйдет: "подлец, а
не вор. Двадцать девять сотен прокутил, а всђ же одну возвратил, вор бы и
ту не возвратил". И наконец уже, прокутив эту предпоследнюю сотню,
посмотрел бы на последнюю и сказал бы себе: "А ведь и впрямь не стоит
относить одну сотню, -- давай и ту прокучу!" Вот как бы поступил настоящий
Дмитрий Карамазов, какого мы знаем! Легенда же об ладонке -- это такое
противоречие с действительностью, какого более и представить нельзя. Можно
предположить всђ, а не это. Но мы к этому еще вернемся".
Обозначив в порядке всђ, что известно было судебному следствию об
имущественных спорах и семейных отношениях отца с сыном и еще, и еще раз
выведя заключение, что по известным данным нет ни малейшей возможности
определить в этом вопросе о дележе наследства, кто кого обсчитал или кто на
кого насчитал, Ипполит Кириллович по поводу этих трех тысяч рублей,
засевших в уме Мити, как неподвижная идея, упомянул об медицинской
экспертизе.
VII. ОБЗОР ИСТОРИЧЕСКИЙ.
"Экспертиза медиков стремилась доказать нам, что подсудимы