ить вопросы, как вдруг Иван Федорович изнеможенным
голосом попросил:
-- Отпустите меня, ваше превосходительство, я чувствую себя очень
нездоровым.
И с этим словом, не дожидаясь позволения, вдруг сам повернулся и пошел было
из залы. Но, пройдя шага четыре, остановился, как бы что-то вдруг обдумав,
тихо усмехнулся и воротился опять на прежнее место.
-- Я, ваше превосходительство, как та крестьянская девка...
знаете, как это: "захоцу -- вскоцу, захоцу -- не вскоцу". За ней ходят с
сарафаном, али с паневой что ли, чтоб она вскочила, чтобы завязать и
венчать везти, а она говорит: "захоцу -- вскоцу, захоцу -- н[EACUTE]
вскоцу"... Это в какой-то нашей народности...
-- Что вы этим хотите сказать? -- строго спросил председатель.
-- А вот, -- вынул вдруг Иван Федорович пачку денег, -- вот деньги... те
самые, которые лежали вот в том пакете (он кивнул на стол с вещественными
доказательствами) и из-за которых убили отца. Куда положить? Господин
судебный пристав, передайте.
Судебный пристав взял всю пачку и передал председателю.
-- Каким образом могли эти деньги очутиться у вас... если это те самые
деньги? -- в удивлении проговорил председатель.
-- Получил от Смердякова, от убийцы, вчера. Был у него пред тем, как он
повесился. Убил отца он, а не брат. Он убил, а я его научил убить... Кто не
желает смерти отца?..
-- Вы в уме или нет? -- вырвалось невольно у председателя.
-- То-то и есть, что в уме... и в подлом уме, в таком же как и вы, как и
все эти... р-рожи! -- обернулся он вдруг на публику. -- Убили отца, а
притворяются, что испугались, -- проскрежетал он с яростным презрением. --
Друг пред другом кривляются. Лгуны! Все желают смерти отца. Один гад
съедает другую гадину... Не будь отцеубийства -- все бы они рассердились и
разошлись злые... Зрелищ! "Хлеба и зрелищ!" Впрочем ведь и я хорош! Есть у
вас вода или нет, дайте напиться Христа ради! -- схватил он вдруг себя за
голову.
Судебный пристав тотчас к нему приблизился. Алеша вдруг вскочил и закричал:
"Он болен, не верьте ему, он в белой горячке!" Катерина Ивановна
стремительно встала со своего стула и, неподвижная от ужаса, смотрела на
Ивана Федоровича. Митя поднялся и с какою-то дикою искривленною улыбкой
жадно смотрел и слушал брата.
-- Успокойтесь, не помешанный, я только убийца! -- начал опять Иван. -- С
убийцы нельзя же спрашивать красноречия... -- прибавил он вдруг для чего-то
и искривленно засмеялся.
Прокурор в видимом смятении нагнулся к председателю. Члены суда суетливо
шептались между собой. Фетюкович весь навострил уши, прислушиваясь. Зала
замерла в ожидании. Председатель вдруг как бы опомнился.
-- Свидетель, ваши слова непонятны и здесь невозможны. Успокойтесь, если
можете, и расскажите... если вправду имеете что сказать. Чем вы можете
подтвердить такое признание... если вы только не бредите?
-- То-то и есть, что не имею свидетелей. Собака Смердяков не пришлет с того
света вам показание... в пакете. Вам бы всђ пакетов, довольно и одного. Нет
у меня свидетелей... Кроме только разве одного, -- задумчиво усмехнулся он.
-- Кто ваш свидетель?
-- С хвостом, ваше превосходительство, не по форме будет! Le diable
n'existe point! He обращайте внимания, дрянной, мелкий чорт, -- прибавил
он, вдруг перестав смеяться и как бы конфиденциально: -- он наверно здесь
где-нибудь, вот под этим столом с вещественными доказательствами, где ж ему
сидеть как не там? Видите, слушайте меня: я ему сказал: не хочу молчать, а
голосом попросил:
-- Отпустите меня, ваше превосходительство, я чувствую себя очень
нездоровым.
И с этим словом, не дожидаясь позволения, вдруг сам повернулся и пошел было
из залы. Но, пройдя шага четыре, остановился, как бы что-то вдруг обдумав,
тихо усмехнулся и воротился опять на прежнее место.
-- Я, ваше превосходительство, как та крестьянская девка...
знаете, как это: "захоцу -- вскоцу, захоцу -- не вскоцу". За ней ходят с
сарафаном, али с паневой что ли, чтоб она вскочила, чтобы завязать и
венчать везти, а она говорит: "захоцу -- вскоцу, захоцу -- н[EACUTE]
вскоцу"... Это в какой-то нашей народности...
-- Что вы этим хотите сказать? -- строго спросил председатель.
-- А вот, -- вынул вдруг Иван Федорович пачку денег, -- вот деньги... те
самые, которые лежали вот в том пакете (он кивнул на стол с вещественными
доказательствами) и из-за которых убили отца. Куда положить? Господин
судебный пристав, передайте.
Судебный пристав взял всю пачку и передал председателю.
-- Каким образом могли эти деньги очутиться у вас... если это те самые
деньги? -- в удивлении проговорил председатель.
-- Получил от Смердякова, от убийцы, вчера. Был у него пред тем, как он
повесился. Убил отца он, а не брат. Он убил, а я его научил убить... Кто не
желает смерти отца?..
-- Вы в уме или нет? -- вырвалось невольно у председателя.
-- То-то и есть, что в уме... и в подлом уме, в таком же как и вы, как и
все эти... р-рожи! -- обернулся он вдруг на публику. -- Убили отца, а
притворяются, что испугались, -- проскрежетал он с яростным презрением. --
Друг пред другом кривляются. Лгуны! Все желают смерти отца. Один гад
съедает другую гадину... Не будь отцеубийства -- все бы они рассердились и
разошлись злые... Зрелищ! "Хлеба и зрелищ!" Впрочем ведь и я хорош! Есть у
вас вода или нет, дайте напиться Христа ради! -- схватил он вдруг себя за
голову.
Судебный пристав тотчас к нему приблизился. Алеша вдруг вскочил и закричал:
"Он болен, не верьте ему, он в белой горячке!" Катерина Ивановна
стремительно встала со своего стула и, неподвижная от ужаса, смотрела на
Ивана Федоровича. Митя поднялся и с какою-то дикою искривленною улыбкой
жадно смотрел и слушал брата.
-- Успокойтесь, не помешанный, я только убийца! -- начал опять Иван. -- С
убийцы нельзя же спрашивать красноречия... -- прибавил он вдруг для чего-то
и искривленно засмеялся.
Прокурор в видимом смятении нагнулся к председателю. Члены суда суетливо
шептались между собой. Фетюкович весь навострил уши, прислушиваясь. Зала
замерла в ожидании. Председатель вдруг как бы опомнился.
-- Свидетель, ваши слова непонятны и здесь невозможны. Успокойтесь, если
можете, и расскажите... если вправду имеете что сказать. Чем вы можете
подтвердить такое признание... если вы только не бредите?
-- То-то и есть, что не имею свидетелей. Собака Смердяков не пришлет с того
света вам показание... в пакете. Вам бы всђ пакетов, довольно и одного. Нет
у меня свидетелей... Кроме только разве одного, -- задумчиво усмехнулся он.
-- Кто ваш свидетель?
-- С хвостом, ваше превосходительство, не по форме будет! Le diable
n'existe point! He обращайте внимания, дрянной, мелкий чорт, -- прибавил
он, вдруг перестав смеяться и как бы конфиденциально: -- он наверно здесь
где-нибудь, вот под этим столом с вещественными доказательствами, где ж ему
сидеть как не там? Видите, слушайте меня: я ему сказал: не хочу молчать, а