ы были три тысячи рублей, и хоть
денег сама и не считала, но слышала от самого Дмитрия Федоровича, что три
тысячи рублей.
-- Наедине он вам это говорил или при ком-нибудь, или вы только слышали,
как он с другими при вас говорил? -- осведомился тотчас же прокурор.
На что Грушенька объявила, что слышала и при людях, слышала как и с другими
говорил, слышала и наедине от него самого.
-- Однажды слышали от него наедине или неоднократно? -- осведомился опять
прокурор и узнал, что Грушенька слышала неоднократно.
Ипполит Кириллыч остался очень доволен этим показанием. Из дальнейших
вопросов выяснилось тоже, что Грушеньке было известно, откуда эти деньги и
что взял их де Дмитрий Федорович от Катерины Ивановны.
-- А не слыхали ли вы хоть однажды, что денег было промотано месяц назад не
три тысячи, а меньше, и что Дмитрий Федорович уберег из них целую половину
для себя?
-- Нет, никогда этого не слыхала, -- показала Грушенька. Дальше выяснилось
даже, что Митя напротив часто говорил ей во весь этот месяц, что денег у
него нет ни копейки. "С родителя своего всђ ждал получить", заключила
Грушенька.
-- А не говорил ли когда при вас... или как-нибудь мельком, или в
раздражении, -- хватил вдруг Николай Парфенович, -- что намерен посягнуть
на жизнь своего отца?
-- Ох, говорил! -- вздохнула Грушенька.
-- Однажды или несколько раз?
-- Несколько раз поминал, всегда в сердцах.
-- И вы верили, что он это исполнит?
-- Нет, никогда не верила! -- твердо ответила она, -- на благородство его
надеялась.
-- Господа, позвольте, -- вскричал вдруг Митя, -- позвольте сказать при вас
Аграфене Александровне лишь одно только слово.
-- Скажите, -- разрешил Николай Парфенович.
-- Аграфена Александровна, -- привстал со стула Митя, -- верь богу и мне: в
крови убитого вчера отца моего я неповинен!
Произнеся это, Митя опять сел на стул. Грушенька привстала и набожно
перекрестилась на икону.
-- Слава тебе, господи! -- проговорила она горячим, проникновенным голосом
и, еще не садясь на место и обратившись к Николаю Парфеновичу, прибавила:
-- Как он теперь сказал, тому и верьте! Знаю его: сболтнуть что сболтнет,
али для смеху, али с упрямства, но если против совести, то никогда не
обманет. Прямо правду скажет, тому верьте!
-- Спасибо. Аграфена Александровна, поддержала душу! -- дрожащим голосом
отозвался Митя.
На вопросы о вчерашних деньгах она заявила, что не знает сколько их было,
но слыхала, как людям он много раз говорил вчера, что привез с собой три
тысячи. А насчет того: откуда деньги взял, то сказал ей одной, что у
Катерины Ивановны "украл", а что она ему на то ответила, что он не украл и
что деньги надо завтра же отдать. На настойчивый вопрос прокурора: о каких
деньгах говорил, что украл у Катерины Ивановны: о вчерашних или о тех трех
тысячах, которые были истрачены здесь месяц назад, объявила, что говорил о
тех, которые были месяц назад, и что она так его поняла.
Грушеньку наконец отпустили, при чем Николай Парфенович стремительно заявил
ей, что она может хоть сейчас же воротиться в город, и что если он с своей
стороны чем-нибудь может способствовать, например насчет лошадей, или
например пожелает она провожатого, то он... с своей стороны...
-- Покорно благодарю вас, -- поклонилась ему Грушенька, -- я с тем
старичком отправлюсь, с помещиком, его довезу, а пока подожду внизу, коль
позволите, как вы тут Дмитрия Федоровича порешите.
Она вышла. Митя был спокоен и даже имел совсе
денег сама и не считала, но слышала от самого Дмитрия Федоровича, что три
тысячи рублей.
-- Наедине он вам это говорил или при ком-нибудь, или вы только слышали,
как он с другими при вас говорил? -- осведомился тотчас же прокурор.
На что Грушенька объявила, что слышала и при людях, слышала как и с другими
говорил, слышала и наедине от него самого.
-- Однажды слышали от него наедине или неоднократно? -- осведомился опять
прокурор и узнал, что Грушенька слышала неоднократно.
Ипполит Кириллыч остался очень доволен этим показанием. Из дальнейших
вопросов выяснилось тоже, что Грушеньке было известно, откуда эти деньги и
что взял их де Дмитрий Федорович от Катерины Ивановны.
-- А не слыхали ли вы хоть однажды, что денег было промотано месяц назад не
три тысячи, а меньше, и что Дмитрий Федорович уберег из них целую половину
для себя?
-- Нет, никогда этого не слыхала, -- показала Грушенька. Дальше выяснилось
даже, что Митя напротив часто говорил ей во весь этот месяц, что денег у
него нет ни копейки. "С родителя своего всђ ждал получить", заключила
Грушенька.
-- А не говорил ли когда при вас... или как-нибудь мельком, или в
раздражении, -- хватил вдруг Николай Парфенович, -- что намерен посягнуть
на жизнь своего отца?
-- Ох, говорил! -- вздохнула Грушенька.
-- Однажды или несколько раз?
-- Несколько раз поминал, всегда в сердцах.
-- И вы верили, что он это исполнит?
-- Нет, никогда не верила! -- твердо ответила она, -- на благородство его
надеялась.
-- Господа, позвольте, -- вскричал вдруг Митя, -- позвольте сказать при вас
Аграфене Александровне лишь одно только слово.
-- Скажите, -- разрешил Николай Парфенович.
-- Аграфена Александровна, -- привстал со стула Митя, -- верь богу и мне: в
крови убитого вчера отца моего я неповинен!
Произнеся это, Митя опять сел на стул. Грушенька привстала и набожно
перекрестилась на икону.
-- Слава тебе, господи! -- проговорила она горячим, проникновенным голосом
и, еще не садясь на место и обратившись к Николаю Парфеновичу, прибавила:
-- Как он теперь сказал, тому и верьте! Знаю его: сболтнуть что сболтнет,
али для смеху, али с упрямства, но если против совести, то никогда не
обманет. Прямо правду скажет, тому верьте!
-- Спасибо. Аграфена Александровна, поддержала душу! -- дрожащим голосом
отозвался Митя.
На вопросы о вчерашних деньгах она заявила, что не знает сколько их было,
но слыхала, как людям он много раз говорил вчера, что привез с собой три
тысячи. А насчет того: откуда деньги взял, то сказал ей одной, что у
Катерины Ивановны "украл", а что она ему на то ответила, что он не украл и
что деньги надо завтра же отдать. На настойчивый вопрос прокурора: о каких
деньгах говорил, что украл у Катерины Ивановны: о вчерашних или о тех трех
тысячах, которые были истрачены здесь месяц назад, объявила, что говорил о
тех, которые были месяц назад, и что она так его поняла.
Грушеньку наконец отпустили, при чем Николай Парфенович стремительно заявил
ей, что она может хоть сейчас же воротиться в город, и что если он с своей
стороны чем-нибудь может способствовать, например насчет лошадей, или
например пожелает она провожатого, то он... с своей стороны...
-- Покорно благодарю вас, -- поклонилась ему Грушенька, -- я с тем
старичком отправлюсь, с помещиком, его довезу, а пока подожду внизу, коль
позволите, как вы тут Дмитрия Федоровича порешите.
Она вышла. Митя был спокоен и даже имел совсе