и они на земле тоже ужасно страдают, то уж
конечно за отцов своих, наказаны за отцов своих, съевших яблоко, -- но ведь
это рассуждение из другого мира, сердцу же человеческому здесь на земле
непонятное. Нельзя страдать неповинному за другого, да еще такому
неповинному! Подивись на меня, Алеша, я тоже ужасно люблю деточек. И заметь
себе, жестокие люди, страстные, плотоядные, Карамазовцы, иногда очень любят
детей. Дети, пока дети, до семи лет, например, страшно отстоят от людей
совсем будто другое существо и с другою природой. Я знал одного разбойника
в остроге: ему случалось в свою карьеру, избивая целые семейства в домах, в
которые забирался по ночам для грабежа, зарезать заодно несколько и детей.
Но, сидя в остроге, он их до странности любил. Из окна острога он только и
делал, что смотрел на играющих на тюремном дворе детей. Одного маленького
мальчика он приучил приходить к нему под окно, и тот очень сдружился с
ним... Ты не знаешь, для чего я это всђ говорю, Алеша? У меня как-то голова
болит и мне грустно.
-- Ты говоришь с странным видом, -- с беспокойством заметил Алеша, -- точно
ты в каком безумии.
-- Кстати, мне недавно рассказывал один болгарин в Москве, -- продолжал
Иван Федорович, как бы и не слушая брата, -- как турки и черкесы там у них,
в Болгарии, повсеместно злодействуют, опасаясь поголовного восстания
славян, -- то-есть жгут, режут, насилуют женщин и детей, прибивают
арестантам уши к забору гвоздями и оставляют так до утра, а по-утру вешают
-- и проч., всего и вообразить невозможно. В самом деле, выражаются иногда
про "зверскую" жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно
для зверей: зверь никогда не может быть так жесток как человек, так
артистически, так художественно жесток. Тигр просто грызет, рвет, и только
это и умеет. Ему и в голову не вошло бы прибивать людей за уши на ночь
гвоздями, если б он даже и мог это сделать. Эти турки между прочим с
сладострастием мучили и детей, начиная с вырезания их кинжалом из чрева
матери, до бросания вверх грудных младенцев и подхватывания их на штык в
глазах матерей. На глазах-то матерей и составляло главную сладость. Но вот
однако одна меня сильно заинтересовавшая картинка. Представь: грудной
младенчик на руках трепещущей матери, кругом вошедшие турки. У них
затеялась веселая штучка: они ласкают младенца, смеются, чтоб его
рассмешить, им удается, младенец рассмеялся. В эту минуту турок наводит на
него пистолет в четырех вершках расстояния от его лица. Мальчик радостно
хохочет, тянется ручонками, чтоб схватить пистолет, и вдруг артист спускает
курок прямо ему в лицо и раздробляет ему головку... Художественно, не
правда ли? Кстати, турки, говорят, очень любят сладкое.
-- Брат, к чему это всђ? -- спросил Алеша.
-- Я думаю, что если дьявол не существует и, стало быть, создал его
человек, то создал он его по своему образу и подобию.
-- В таком случае, равно как и бога.
-- А ты удивительно как умеешь оборачивать словечки, как говорит Полоний в
Гамлете, -- засмеялся Иван. -- Ты поймал меня на слове, пусть, я рад. Хорош
же твой бог, коль его создал человек по образу своему и подобию. Ты спросил
сейчас, для чего я это всђ: я, видишь ли, любитель и собиратель некоторых
фактиков и, веришь ли, записываю и собираю из газет и рассказов, откуда
попало, некоторого рода анекдотики, и у меня уже хорошая коллекция. Турки
конечно вошли в коллекцию, но это всђ иностранцы. У меня есть и родные
штучки и даже получше турецких. Зн
конечно за отцов своих, наказаны за отцов своих, съевших яблоко, -- но ведь
это рассуждение из другого мира, сердцу же человеческому здесь на земле
непонятное. Нельзя страдать неповинному за другого, да еще такому
неповинному! Подивись на меня, Алеша, я тоже ужасно люблю деточек. И заметь
себе, жестокие люди, страстные, плотоядные, Карамазовцы, иногда очень любят
детей. Дети, пока дети, до семи лет, например, страшно отстоят от людей
совсем будто другое существо и с другою природой. Я знал одного разбойника
в остроге: ему случалось в свою карьеру, избивая целые семейства в домах, в
которые забирался по ночам для грабежа, зарезать заодно несколько и детей.
Но, сидя в остроге, он их до странности любил. Из окна острога он только и
делал, что смотрел на играющих на тюремном дворе детей. Одного маленького
мальчика он приучил приходить к нему под окно, и тот очень сдружился с
ним... Ты не знаешь, для чего я это всђ говорю, Алеша? У меня как-то голова
болит и мне грустно.
-- Ты говоришь с странным видом, -- с беспокойством заметил Алеша, -- точно
ты в каком безумии.
-- Кстати, мне недавно рассказывал один болгарин в Москве, -- продолжал
Иван Федорович, как бы и не слушая брата, -- как турки и черкесы там у них,
в Болгарии, повсеместно злодействуют, опасаясь поголовного восстания
славян, -- то-есть жгут, режут, насилуют женщин и детей, прибивают
арестантам уши к забору гвоздями и оставляют так до утра, а по-утру вешают
-- и проч., всего и вообразить невозможно. В самом деле, выражаются иногда
про "зверскую" жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно
для зверей: зверь никогда не может быть так жесток как человек, так
артистически, так художественно жесток. Тигр просто грызет, рвет, и только
это и умеет. Ему и в голову не вошло бы прибивать людей за уши на ночь
гвоздями, если б он даже и мог это сделать. Эти турки между прочим с
сладострастием мучили и детей, начиная с вырезания их кинжалом из чрева
матери, до бросания вверх грудных младенцев и подхватывания их на штык в
глазах матерей. На глазах-то матерей и составляло главную сладость. Но вот
однако одна меня сильно заинтересовавшая картинка. Представь: грудной
младенчик на руках трепещущей матери, кругом вошедшие турки. У них
затеялась веселая штучка: они ласкают младенца, смеются, чтоб его
рассмешить, им удается, младенец рассмеялся. В эту минуту турок наводит на
него пистолет в четырех вершках расстояния от его лица. Мальчик радостно
хохочет, тянется ручонками, чтоб схватить пистолет, и вдруг артист спускает
курок прямо ему в лицо и раздробляет ему головку... Художественно, не
правда ли? Кстати, турки, говорят, очень любят сладкое.
-- Брат, к чему это всђ? -- спросил Алеша.
-- Я думаю, что если дьявол не существует и, стало быть, создал его
человек, то создал он его по своему образу и подобию.
-- В таком случае, равно как и бога.
-- А ты удивительно как умеешь оборачивать словечки, как говорит Полоний в
Гамлете, -- засмеялся Иван. -- Ты поймал меня на слове, пусть, я рад. Хорош
же твой бог, коль его создал человек по образу своему и подобию. Ты спросил
сейчас, для чего я это всђ: я, видишь ли, любитель и собиратель некоторых
фактиков и, веришь ли, записываю и собираю из газет и рассказов, откуда
попало, некоторого рода анекдотики, и у меня уже хорошая коллекция. Турки
конечно вошли в коллекцию, но это всђ иностранцы. У меня есть и родные
штучки и даже получше турецких. Зн