всю ночь. Воротите же
письмо сейчас, отдайте!
-- Оно там осталось.
-- Но вы не можете же меня считать за девочку, за маленькую-маленькую
девочку, после моего письма с такою глупою шуткой! Я прошу у вас прощения
за глупую шутку, но письмо вы непременно мне принесите, если уж его нет у
вас в самом деле, -- сегодня же принесите, непременно, непременно!
-- Сегодня никак нельзя, потому что я уйду в монастырь и не приду к вам дня
два, три, четыре может быть, потому что старец Зосима...
-- Четыре дня, экой вздор! Послушайте, вы очень надо мной смеялись?
-- Я ни капли не смеялся.
-- Почему же?
-- Потому что я совершенно всему поверил.
-- Вы меня оскорбляете!
-- Нисколько. Я как прочел, то тотчас и подумал, что этак всђ и будет,
потому что я, как только умрет старец Зосима, сейчас должен буду выйти из
монастыря. Затем я буду продолжать курс и сдам экзамен, а как придет
законный срок, мы и женимся. Я вас буду любить. Хоть мне и некогда было еще
думать, но я подумал, что лучше вас жены не найду, а мне старец велит
жениться...
-- Да ведь я урод, меня на креслах возят! -- засмеялась Лиза с зардевшимся
на щеках румянцем.
-- Я вас сам буду в кресле возить, но я уверен, что вы к тому сроку
выздоровеете.
-- Но вы сумасшедший, -- нервно проговорила Лиза, -- из такой шутки и вдруг
вывели такой вздор!.. Ах, вот и мамаша, может быть, очень кстати. Мама, как
вы всегда запоздаете, можно ли так долго! Вот уж Юлия и лед несет!
-- Ax, Lise, не кричи, главное, -- ты не кричи. У меня от этого крику...
Что ж делать, коли ты сама корпию в другое место засунула... Я искала,
искала... Я подозреваю, что ты это нарочно сделала.
-- Да ведь не могла же я знать, что он придет с укушенным пальцем, а то
может быть вправду нарочно бы сделала. Ангел мама, вы начинаете говорить
чрезвычайно остроумные вещи.
-- Пусть остроумные, но какие чувства, Lise, насчет пальца Алексея
Федоровича и всего этого! Ох, милый Алексей Федорович, меня убивают не
частности, не Герценштубе какой-нибудь, а всђ вместе, всђ в целом, вот чего
я не могу вынести.
-- Довольно, мама, довольно о Герценштубе, -- весело смеялась Лиза, --
давайте же скорей корпию, мама, и воду. Это просто свинцовая примочка,
Алексей Федорович, я теперь вспомнила имя, но это прекрасная примочка.
Мама, вообразите себе, он с мальчишками дорогой подрался на улице, и это
мальчишка ему укусил, ну не маленький ли, не маленький ли он сам человек, и
можно ли ему, мама, после этого жениться, потому что он, вообразите себе,
он хочет жениться, мама. Представьте себе, что он женат, ну не смех ли, не
ужасно ли это?
И Lise всђ смеялась своим нервным мелким смешком, лукаво смотря на Алешу.
-- Ну, как же жениться, Lise, и с какой стати это, и совсем это тебе
некстати... тогда как этот мальчик может быть бешеный.
-- Ах, мама! Разве бывают бешеные мальчики?
-- Почему ж не бывают, Lise, точно я глупость сказала. Вашего мальчика
укусила бешеная собака, и он стал бешеный мальчик и вот кого-нибудь и
укусит около себя в свою очередь. Как она вам хорошо перевязала, Алексей
Федорович, я бы никогда так не сумела. Чувствуете вы теперь боль?
-- Теперь очень небольшую.
-- А не боитесь ли вы воды? -- спросила Lise.
-- Ну, довольно, Lise, я может быть в самом деле очень поспешно сказала про
бешеного мальчика, а ты уж сейчас и вывела. Катерина Ивановна только что
узнала, что вы пришли, Алексей Федорович, так и бросилась ко мне, она вас
жаждет, жаждет.
-- А
письмо сейчас, отдайте!
-- Оно там осталось.
-- Но вы не можете же меня считать за девочку, за маленькую-маленькую
девочку, после моего письма с такою глупою шуткой! Я прошу у вас прощения
за глупую шутку, но письмо вы непременно мне принесите, если уж его нет у
вас в самом деле, -- сегодня же принесите, непременно, непременно!
-- Сегодня никак нельзя, потому что я уйду в монастырь и не приду к вам дня
два, три, четыре может быть, потому что старец Зосима...
-- Четыре дня, экой вздор! Послушайте, вы очень надо мной смеялись?
-- Я ни капли не смеялся.
-- Почему же?
-- Потому что я совершенно всему поверил.
-- Вы меня оскорбляете!
-- Нисколько. Я как прочел, то тотчас и подумал, что этак всђ и будет,
потому что я, как только умрет старец Зосима, сейчас должен буду выйти из
монастыря. Затем я буду продолжать курс и сдам экзамен, а как придет
законный срок, мы и женимся. Я вас буду любить. Хоть мне и некогда было еще
думать, но я подумал, что лучше вас жены не найду, а мне старец велит
жениться...
-- Да ведь я урод, меня на креслах возят! -- засмеялась Лиза с зардевшимся
на щеках румянцем.
-- Я вас сам буду в кресле возить, но я уверен, что вы к тому сроку
выздоровеете.
-- Но вы сумасшедший, -- нервно проговорила Лиза, -- из такой шутки и вдруг
вывели такой вздор!.. Ах, вот и мамаша, может быть, очень кстати. Мама, как
вы всегда запоздаете, можно ли так долго! Вот уж Юлия и лед несет!
-- Ax, Lise, не кричи, главное, -- ты не кричи. У меня от этого крику...
Что ж делать, коли ты сама корпию в другое место засунула... Я искала,
искала... Я подозреваю, что ты это нарочно сделала.
-- Да ведь не могла же я знать, что он придет с укушенным пальцем, а то
может быть вправду нарочно бы сделала. Ангел мама, вы начинаете говорить
чрезвычайно остроумные вещи.
-- Пусть остроумные, но какие чувства, Lise, насчет пальца Алексея
Федоровича и всего этого! Ох, милый Алексей Федорович, меня убивают не
частности, не Герценштубе какой-нибудь, а всђ вместе, всђ в целом, вот чего
я не могу вынести.
-- Довольно, мама, довольно о Герценштубе, -- весело смеялась Лиза, --
давайте же скорей корпию, мама, и воду. Это просто свинцовая примочка,
Алексей Федорович, я теперь вспомнила имя, но это прекрасная примочка.
Мама, вообразите себе, он с мальчишками дорогой подрался на улице, и это
мальчишка ему укусил, ну не маленький ли, не маленький ли он сам человек, и
можно ли ему, мама, после этого жениться, потому что он, вообразите себе,
он хочет жениться, мама. Представьте себе, что он женат, ну не смех ли, не
ужасно ли это?
И Lise всђ смеялась своим нервным мелким смешком, лукаво смотря на Алешу.
-- Ну, как же жениться, Lise, и с какой стати это, и совсем это тебе
некстати... тогда как этот мальчик может быть бешеный.
-- Ах, мама! Разве бывают бешеные мальчики?
-- Почему ж не бывают, Lise, точно я глупость сказала. Вашего мальчика
укусила бешеная собака, и он стал бешеный мальчик и вот кого-нибудь и
укусит около себя в свою очередь. Как она вам хорошо перевязала, Алексей
Федорович, я бы никогда так не сумела. Чувствуете вы теперь боль?
-- Теперь очень небольшую.
-- А не боитесь ли вы воды? -- спросила Lise.
-- Ну, довольно, Lise, я может быть в самом деле очень поспешно сказала про
бешеного мальчика, а ты уж сейчас и вывела. Катерина Ивановна только что
узнала, что вы пришли, Алексей Федорович, так и бросилась ко мне, она вас
жаждет, жаждет.
-- А