на.
-- А так и оставайтесь с тем на память, что вы-то у меня ручку целовали, а
я у вас нет. -- Что-то сверкнуло вдруг в ее глазах. Она ужасно пристально
глядела на Катерину Ивановну.
-- Наглая! -- проговорила вдруг Катерина Ивановна, как бы вдруг что-то
поняв, вся вспыхнула и вскочила с места. Не спеша поднялась и Грушенька.
-- Так я и Мите сейчас перескажу, как вы мне целовали ручку, а я-то у вас
совсем нет. А уж как он будет смеяться!
-- Мерзавка, вон!
-- Ах как стыдно, барышня, ах как стыдно, это вам даже и непристойно
совсем, такие слова, милая барышня.
-- Вон, продажная тварь! -- завопила Катерина Ивановна. Всякая черточка
дрожала в ее совсем исказившемся лице.
-- Ну уж и продажная. Сами вы девицей к кавалерам за деньгами в сумерки
хаживали, свою красоту продавать приносили, ведь я же знаю.
Катерина Ивановна вскрикнула и бросилась было на нее, но ее удержал всею
силой Алеша:
-- Ни шагу, ни слова! Не говорите, не отвечайте ничего, она уйдет, сейчас
уйдет!
В это мгновение в комнату вбежали на крик обе родственницы Катерины
Ивановны, вбежала и горничная. Все бросились к ней.
-- И уйду, -- проговорила Грушенька, подхватив с дивана мантилью. -- Алеша,
милый, проводи-ка меня!
-- Уйдите, уйдите поскорей! -- сложил пред нею, умоляя, руки Алеша.
-- Милый Алешинька, проводи! Я тебе дорогой хорошенькое-хорошенькое одно
словцо скажу! Я это для тебя, Алешинька, сцену проделала. Проводи,
голубчик, после понравится.
Алеша отвернулся, ломая руки. Грушенька, звонко смеясь, выбежала из дома.
С Катериной Ивановной сделался припадок. Она рыдала, спазмы душили ее. Все
около нее суетились.
-- Я вас предупреждала, -- говорила ей старшая тетка, -- я вас удерживала
от этого шага... вы слишком пылки... разве можно было решиться на такой
шаг! Вы этих тварей не знаете, а про эту говорят, что она хуже всех... Нет,
вы слишком своевольны!
-- Это тигр! -- завопила Катерина Ивановна. -- Зачем вы удержали меня,
Алексей Федорович, я бы избила ее, избила!
Она не в силах была сдерживать себя пред Алешей, может быть и не хотела
сдерживаться.
-- Ее нужно плетью, на эшафоте, чрез палача, при народе!.. Алеша попятился
к дверям.
-- Но боже! -- вскрикнула вдруг Катерина Ивановна, всплеснув руками, --
он-то! он мог быть так бесчестен, так бесчеловечен! Ведь он рассказал этой
твари о том, что было там в тогдашний роковой, вечно проклятый, проклятый
день! "Приходили красу продавать, милая барышня!" Она знает! ваш брат
подлец, Алексей Федорович!
Алеше хотелось что-то сказать, но он не находил ни одного слова. Сердце его
сжималось до боли.
-- Уходите, Алексей Федорович! мне стыдно, мне ужасно! завтра... умоляю вас
на коленях, придите завтра. Не осудите, простите, я не знаю что с собой еще
сделаю!
Алеша вышел на улицу как бы шатаясь. Ему тоже хотелось плакать как и ей.
Вдруг его догнала служанка.
-- Барышня забыла вам передать это письмецо от госпожи Хохлаковой, оно у
них с обеда лежит.
Алеша машинально принял маленький розовый конвертик и сунул его, почти не
сознавая, в карман.
XI. ЕЩЕ ОДНА ПОГИБШАЯ РЕПУТАЦИЯ.
От города до монастыря было не более версты с небольшим. Алеша спешно пошел
по пустынной в этот час дороге. Почти уже стала ночь, в тридцати шагах
трудно уже было различать предметы. На половине дороги приходился
перекресток. На перекрестке, под уединенною ракитой, завиделась какая-то
фигура. Только что Алеша вступил на перекресток, как фигура сорвалась с
мес
-- А так и оставайтесь с тем на память, что вы-то у меня ручку целовали, а
я у вас нет. -- Что-то сверкнуло вдруг в ее глазах. Она ужасно пристально
глядела на Катерину Ивановну.
-- Наглая! -- проговорила вдруг Катерина Ивановна, как бы вдруг что-то
поняв, вся вспыхнула и вскочила с места. Не спеша поднялась и Грушенька.
-- Так я и Мите сейчас перескажу, как вы мне целовали ручку, а я-то у вас
совсем нет. А уж как он будет смеяться!
-- Мерзавка, вон!
-- Ах как стыдно, барышня, ах как стыдно, это вам даже и непристойно
совсем, такие слова, милая барышня.
-- Вон, продажная тварь! -- завопила Катерина Ивановна. Всякая черточка
дрожала в ее совсем исказившемся лице.
-- Ну уж и продажная. Сами вы девицей к кавалерам за деньгами в сумерки
хаживали, свою красоту продавать приносили, ведь я же знаю.
Катерина Ивановна вскрикнула и бросилась было на нее, но ее удержал всею
силой Алеша:
-- Ни шагу, ни слова! Не говорите, не отвечайте ничего, она уйдет, сейчас
уйдет!
В это мгновение в комнату вбежали на крик обе родственницы Катерины
Ивановны, вбежала и горничная. Все бросились к ней.
-- И уйду, -- проговорила Грушенька, подхватив с дивана мантилью. -- Алеша,
милый, проводи-ка меня!
-- Уйдите, уйдите поскорей! -- сложил пред нею, умоляя, руки Алеша.
-- Милый Алешинька, проводи! Я тебе дорогой хорошенькое-хорошенькое одно
словцо скажу! Я это для тебя, Алешинька, сцену проделала. Проводи,
голубчик, после понравится.
Алеша отвернулся, ломая руки. Грушенька, звонко смеясь, выбежала из дома.
С Катериной Ивановной сделался припадок. Она рыдала, спазмы душили ее. Все
около нее суетились.
-- Я вас предупреждала, -- говорила ей старшая тетка, -- я вас удерживала
от этого шага... вы слишком пылки... разве можно было решиться на такой
шаг! Вы этих тварей не знаете, а про эту говорят, что она хуже всех... Нет,
вы слишком своевольны!
-- Это тигр! -- завопила Катерина Ивановна. -- Зачем вы удержали меня,
Алексей Федорович, я бы избила ее, избила!
Она не в силах была сдерживать себя пред Алешей, может быть и не хотела
сдерживаться.
-- Ее нужно плетью, на эшафоте, чрез палача, при народе!.. Алеша попятился
к дверям.
-- Но боже! -- вскрикнула вдруг Катерина Ивановна, всплеснув руками, --
он-то! он мог быть так бесчестен, так бесчеловечен! Ведь он рассказал этой
твари о том, что было там в тогдашний роковой, вечно проклятый, проклятый
день! "Приходили красу продавать, милая барышня!" Она знает! ваш брат
подлец, Алексей Федорович!
Алеше хотелось что-то сказать, но он не находил ни одного слова. Сердце его
сжималось до боли.
-- Уходите, Алексей Федорович! мне стыдно, мне ужасно! завтра... умоляю вас
на коленях, придите завтра. Не осудите, простите, я не знаю что с собой еще
сделаю!
Алеша вышел на улицу как бы шатаясь. Ему тоже хотелось плакать как и ей.
Вдруг его догнала служанка.
-- Барышня забыла вам передать это письмецо от госпожи Хохлаковой, оно у
них с обеда лежит.
Алеша машинально принял маленький розовый конвертик и сунул его, почти не
сознавая, в карман.
XI. ЕЩЕ ОДНА ПОГИБШАЯ РЕПУТАЦИЯ.
От города до монастыря было не более версты с небольшим. Алеша спешно пошел
по пустынной в этот час дороге. Почти уже стала ночь, в тридцати шагах
трудно уже было различать предметы. На половине дороги приходился
перекресток. На перекрестке, под уединенною ракитой, завиделась какая-то
фигура. Только что Алеша вступил на перекресток, как фигура сорвалась с
мес