. Но во втором
отеле, в котором я остановился, не найдя места в прежнем Нотеl Соquilliere
после восьмидневной моей отлучки в Лондон, со мной обошлись гораздо
откровеннее. Этот второй Ноtеl des Empereurs смотрел вообще как-то
патриархальнее во всех отношениях. Хозяин и хозяйка действительно были очень
хорошие люди и чрезвычайно деликатны, уже пожилые супруги, необыкновенно
внимательные к своим постояльцам. В тот же день, как я у них стал, хозяйка
вечером, поймав меня в сенях, пригласила в комнату, где была контора. Тут же
находился и муж, но хозяйка, очевидно, заправляла всем по хозяйству.
- Извините, - начала она очень вежливо, - нам надо ваши приметы.
- Но ведь я сообщил... паспорт мой у вас.
- Так, но... votre etat?
Это: " Vоtrе еtаt?" - чрезвычайно сбивчивая вещь и нигде мне не
нравилось. Ну что тут написать? Путешественник - слишком отвлеченно. Hоmmе
de lеttres? - никакого уважения не будут иметь.
- Напишемте лучше proprietaire, как вы думаете? - спросила меня
хозяйка. - Это будет лучше всего.
- О да, это будет лучше всего, - поддакнул супруг.
- Написали. Ну теперь: причина вашего приезда в Париж?
- Как путешественник, проездом.
- Гм, да, pour voir Paris. Позвольте, мсье: ваш рост?
- То есть как это рост?
- Какого вы именно росту?
- Вы видите, среднего.
- Это так, мсье... Но желалось бы знать подробнее... Я думаю, я
думаю... - продолжала она в некотором затруднении, советуясь глазами с
мужем.
- Я думаю, столько-то, - решил муж, определяя мой рост на глазомер в
метрах.
- Да зачем вам это нужно? - спросил я.
- Ох, это необ-хо-димо, - отвечала хозяйка, любезно протянув на слове
"необходимо" и все-таки записывая в книгу мой рост. - Теперь, мсье, ваши
волосы? Блондин, гм... довольно светлого оттенка... прямые...
Она записала и волосы.
- Позвольте, мсье, - продолжала она, кладя перо, вставая со стула и
подходя ко мне с самым любезным видом, - вот сюда, два шага, к окну. Надо
разглядеть цвет ваших глаз. Гм, светлые...
И она опять посоветовалась глазами с мужем. Они, видимо, чрезвычайно
любили друг друга.
- Более серого оттенка, - заметил муж с особенно деловым, даже
озабоченным видом. - Voila, - мигнул он жене, указывая что-то над своею
бровью, но я очень хорошо понял, на что он указывал. У меня маленький шрам
на лбу, и ему хотелось, чтобы жена заметила и эту особую примету.
- Позвольте ж теперь спросить, - сказал я хозяйке, когда кончился весь
экзамен, - неужели с вас требуют такой отчетности?
- О мсье, это необ-хо-димо!..
- Мсье! - поддакнул муж с каким-то особенно внушительным видом.
- Но в Ноtеl Соquilliere меня не спрашивали.
- Не может быть, - живо подхватила хозяйка. - Они за это могли очень
ответить. Вероятно, они оглядели вас молча, но только непременно, непременно
оглядели. Мы же проще и откровеннее с нашими постояльцами, мы живем с ними
как с родными. Вы останетесь довольны нами. Вы увидите...
- О мсье!.. - скрепил муж с торжественностью, и даже умиление
изобразилось на лице его.
И это были пречестные, прелюбезные супруги, насколько, по крайней мере,
я их узнал потом. Но слово "необхо-димо" произносилось вовсе не в каком
нибудь извинительном или уменьшительном тоне, а именно в смысле полнейшей
необходимости и чуть ли н
отеле, в котором я остановился, не найдя места в прежнем Нотеl Соquilliere
после восьмидневной моей отлучки в Лондон, со мной обошлись гораздо
откровеннее. Этот второй Ноtеl des Empereurs смотрел вообще как-то
патриархальнее во всех отношениях. Хозяин и хозяйка действительно были очень
хорошие люди и чрезвычайно деликатны, уже пожилые супруги, необыкновенно
внимательные к своим постояльцам. В тот же день, как я у них стал, хозяйка
вечером, поймав меня в сенях, пригласила в комнату, где была контора. Тут же
находился и муж, но хозяйка, очевидно, заправляла всем по хозяйству.
- Извините, - начала она очень вежливо, - нам надо ваши приметы.
- Но ведь я сообщил... паспорт мой у вас.
- Так, но... votre etat?
Это: " Vоtrе еtаt?" - чрезвычайно сбивчивая вещь и нигде мне не
нравилось. Ну что тут написать? Путешественник - слишком отвлеченно. Hоmmе
de lеttres? - никакого уважения не будут иметь.
- Напишемте лучше proprietaire, как вы думаете? - спросила меня
хозяйка. - Это будет лучше всего.
- О да, это будет лучше всего, - поддакнул супруг.
- Написали. Ну теперь: причина вашего приезда в Париж?
- Как путешественник, проездом.
- Гм, да, pour voir Paris. Позвольте, мсье: ваш рост?
- То есть как это рост?
- Какого вы именно росту?
- Вы видите, среднего.
- Это так, мсье... Но желалось бы знать подробнее... Я думаю, я
думаю... - продолжала она в некотором затруднении, советуясь глазами с
мужем.
- Я думаю, столько-то, - решил муж, определяя мой рост на глазомер в
метрах.
- Да зачем вам это нужно? - спросил я.
- Ох, это необ-хо-димо, - отвечала хозяйка, любезно протянув на слове
"необходимо" и все-таки записывая в книгу мой рост. - Теперь, мсье, ваши
волосы? Блондин, гм... довольно светлого оттенка... прямые...
Она записала и волосы.
- Позвольте, мсье, - продолжала она, кладя перо, вставая со стула и
подходя ко мне с самым любезным видом, - вот сюда, два шага, к окну. Надо
разглядеть цвет ваших глаз. Гм, светлые...
И она опять посоветовалась глазами с мужем. Они, видимо, чрезвычайно
любили друг друга.
- Более серого оттенка, - заметил муж с особенно деловым, даже
озабоченным видом. - Voila, - мигнул он жене, указывая что-то над своею
бровью, но я очень хорошо понял, на что он указывал. У меня маленький шрам
на лбу, и ему хотелось, чтобы жена заметила и эту особую примету.
- Позвольте ж теперь спросить, - сказал я хозяйке, когда кончился весь
экзамен, - неужели с вас требуют такой отчетности?
- О мсье, это необ-хо-димо!..
- Мсье! - поддакнул муж с каким-то особенно внушительным видом.
- Но в Ноtеl Соquilliere меня не спрашивали.
- Не может быть, - живо подхватила хозяйка. - Они за это могли очень
ответить. Вероятно, они оглядели вас молча, но только непременно, непременно
оглядели. Мы же проще и откровеннее с нашими постояльцами, мы живем с ними
как с родными. Вы останетесь довольны нами. Вы увидите...
- О мсье!.. - скрепил муж с торжественностью, и даже умиление
изобразилось на лице его.
И это были пречестные, прелюбезные супруги, насколько, по крайней мере,
я их узнал потом. Но слово "необхо-димо" произносилось вовсе не в каком
нибудь извинительном или уменьшительном тоне, а именно в смысле полнейшей
необходимости и чуть ли н