, что от иезуита! -
подхватил старичок, рассмеявшись при приятном воспоминании: - вы, кажется,
очень религиозны, что так редко встретишь теперь в молодом человеке, -
ласково обратился он к князю Льву Николаевичу, слушавшему раскрыв рот и все
еще пораженному; старичку видимо хотелось разузнать князя ближе; по
некоторым причинам он стал очень интересовать его.
- Павлищев был светлый ум и христианин, истинный христианин, - произнес
вдруг князь, - как же мог он подчиниться вере... нехристианской?..
Католичество - все равно что вера нехристианская! - прибавил он вдруг,
засверкав глазами и смотря пред собой, как-то вообще обводя глазами всех
вместе.
- Ну, это слишком, - пробормотал старичок и с удивлением поглядел на
Ивана Федоровича.
- Как так это католичество вера нехристианская? - повернулся на стуле
Иван Петрович; - а какая же?
- Нехристианская вера, во-первых! - в чрезвычайном волнении и не в меру
резко заговорил опять князь: - это во-первых, а во-вторых, католичество
римское даже хуже самого атеизма, таково мое мнение. Да! таково мое мнение!
Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного
Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа
противоположного! Он антихриста проповедует, клянусь вам, уверяю вас! Это
мое личное и давнишнее убеждение, и оно меня самого измучило... Римский
католицизм верует, что без всемирной государственной власти церковь не
устоит на земле, и кричит: Non possumus! По-моему, римский католицизм даже и
не вера, а решительно продолжение Западной Римской империи, и в нем все
подчинено этой мысли, начиная с веры. Папа захватил землю, земной престол и
взял меч; с тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь,
пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми,
правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, все променяли
за деньги, за низкую земную власть. И это не учение антихристово?! Как же
было не выйти от них атеизму? Атеизм от них вышел, из самого римского
католичества! Атеизм, прежде всего, с них самих начался: могли ли они
веровать себе сами? Он укрепился из отвращения к ним; он порождение их лжи и
бессилия духовного! Атеизм! у нас не веруют еще только сословия
исключительные, как великолепно выразился намедни Евгений Павлович, корень
потерявшие; а там уже страшные массы самого народа начинают не веровать, -
прежде от тьмы и от лжи, а теперь уже из фанатизма, из ненависти к церкви и
ко христианству!
Князь остановился перевести дух. Он ужасно скоро говорил. Он был бледен
и задыхался. Все переглядывались; но наконец старичок откровенно рассмеялся.
Князь N. вынул лорнет и, не отрываясь, рассматривал князя. Немчик поэт
выполз из угла и подвинулся поближе к столу, улыбаясь зловещею улыбкой.
- Вы очень пре-у-вели-чиваете, - протянул Иван Петрович с некоторою
скукой и даже как будто чего-то совестясь, - в тамошней церкви тоже есть
представители, достойные всякого уважения и до-бро-детельные...
- Я никогда и не говорил об отдельных представителях церкви, Я о
римском католичестве в его сущности говорил, я о Риме говорю. Разве может
церковь совершенно исчезнуть? Я никогда этого не говорил!
- Согласен, но все это известно и даже - не нужно и... принадлежит
богословию...
- О, нет,
подхватил старичок, рассмеявшись при приятном воспоминании: - вы, кажется,
очень религиозны, что так редко встретишь теперь в молодом человеке, -
ласково обратился он к князю Льву Николаевичу, слушавшему раскрыв рот и все
еще пораженному; старичку видимо хотелось разузнать князя ближе; по
некоторым причинам он стал очень интересовать его.
- Павлищев был светлый ум и христианин, истинный христианин, - произнес
вдруг князь, - как же мог он подчиниться вере... нехристианской?..
Католичество - все равно что вера нехристианская! - прибавил он вдруг,
засверкав глазами и смотря пред собой, как-то вообще обводя глазами всех
вместе.
- Ну, это слишком, - пробормотал старичок и с удивлением поглядел на
Ивана Федоровича.
- Как так это католичество вера нехристианская? - повернулся на стуле
Иван Петрович; - а какая же?
- Нехристианская вера, во-первых! - в чрезвычайном волнении и не в меру
резко заговорил опять князь: - это во-первых, а во-вторых, католичество
римское даже хуже самого атеизма, таково мое мнение. Да! таково мое мнение!
Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного
Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа
противоположного! Он антихриста проповедует, клянусь вам, уверяю вас! Это
мое личное и давнишнее убеждение, и оно меня самого измучило... Римский
католицизм верует, что без всемирной государственной власти церковь не
устоит на земле, и кричит: Non possumus! По-моему, римский католицизм даже и
не вера, а решительно продолжение Западной Римской империи, и в нем все
подчинено этой мысли, начиная с веры. Папа захватил землю, земной престол и
взял меч; с тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь,
пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми,
правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, все променяли
за деньги, за низкую земную власть. И это не учение антихристово?! Как же
было не выйти от них атеизму? Атеизм от них вышел, из самого римского
католичества! Атеизм, прежде всего, с них самих начался: могли ли они
веровать себе сами? Он укрепился из отвращения к ним; он порождение их лжи и
бессилия духовного! Атеизм! у нас не веруют еще только сословия
исключительные, как великолепно выразился намедни Евгений Павлович, корень
потерявшие; а там уже страшные массы самого народа начинают не веровать, -
прежде от тьмы и от лжи, а теперь уже из фанатизма, из ненависти к церкви и
ко христианству!
Князь остановился перевести дух. Он ужасно скоро говорил. Он был бледен
и задыхался. Все переглядывались; но наконец старичок откровенно рассмеялся.
Князь N. вынул лорнет и, не отрываясь, рассматривал князя. Немчик поэт
выполз из угла и подвинулся поближе к столу, улыбаясь зловещею улыбкой.
- Вы очень пре-у-вели-чиваете, - протянул Иван Петрович с некоторою
скукой и даже как будто чего-то совестясь, - в тамошней церкви тоже есть
представители, достойные всякого уважения и до-бро-детельные...
- Я никогда и не говорил об отдельных представителях церкви, Я о
римском католичестве в его сущности говорил, я о Риме говорю. Разве может
церковь совершенно исчезнуть? Я никогда этого не говорил!
- Согласен, но все это известно и даже - не нужно и... принадлежит
богословию...
- О, нет,