оде какого-то вдохновения, готового вспыхнуть при
случае... Заговорил же он случайно, тоже отвечая на вопрос, и, казалось,
вовсе без особых намерений.
VII.
Пока он с наслаждением засматривался на Аглаю, весело разговаривавшую с
князем N. и Евгением Павловичем, вдруг пожилой барин-англоман, занимавший
"сановника" в другом углу и рассказывавший ему о чем-то с одушевлением,
произнес имя Николая Андреевича Павлищева. Князь быстро повернулся в их
сторону и стал слушать.
Дело шло о нынешних порядках и о каких-то беспорядках по помещичьим
имениям в -ской губернии. Рассказы англомана заключали в себе, должно быть,
что-нибудь и веселое, потому что старичек начал, наконец, смеяться желчному
задору рассказчика. Он рассказывал плавно, и как-то брюзгливо растягивая
слова, с нежными ударениями на гласные буквы, почему он принужден был, и
именно теперешними порядками, продать одно великолепное свое имение в -ской
губернии и даже, не нуждаясь особенно в деньгах, за полцены, и в то же время
сохранить имение разоренное, убыточное и с процессом, и даже за него
приплатить. Чтоб избежать еще процесса и с Павлищенским участком, я от них
убежал. Еще одно или два такие наследства, и ведь я разорен. Мне там,
впрочем, три тысячи десятин превосходной земли доставалось!"
- Ведь вот... Иван-то Петрович покойному Николаю Андреевичу Павлищеву
родственник... ты ведь искал, кажется, родственников-то, - проговорил
вполголоса князю Иван Федорович, вдруг очутившийся подле и заметивший
чрезвычайное внимание князя к разговору. До сих пор он занимал своего
генерала-начальника, но давно уже замечал исключительное уединение Льва
Николаевича и стал беспокоиться; ему захотелось ввести его до известной
степени в разговор и таким образом второй раз показать и отрекомендовать
"высшим лицам".
- Лев Николаич, воспитанник Николая Андреевича Павлищева, после смерти
своих родителей, - ввернул он, встретив взгляд Ивана Петровича.
- О-очень при-ятно, - заметил тот, - и очень помню даже. Давеча, когда
нас Иван Федорыч познакомил, я вас тотчас признал, и даже в лицо. Вы, право,
мало изменились на вид, хоть я вас видел только ребенком, лет десяти или
одиннадцати вы были. Что-то эдакое, напоминающее в чертах...
- Вы меня видели ребенком? - спросил князь с каким-то необыкновенным
удивлением.
- О, очень уже давно, - продолжал Иван Петрович, - в Златоверховом, где
вы проживали тогда у моих кузин. Я прежде довольно часто заезжал в
Златоверхово, - вы меня не помните? О-очень может быть, что не помните... Вы
были тогда... в какой-то болезни были тогда, так что я даже раз на вас
подивился...
- Ничего не помню! - с жаром подтвердил князь.
Еще несколько слов объяснения, крайне спокойного со стороны Ивана
Петровича и удивительно взволнованного со стороны князя, и оказалось, что
две барыни, пожилые девушки, родственницы покойного Павлищева, проживавшие в
его имении Златоверховом, и которым князь поручен был на воспитание, были в
свою очередь кузинами Ивану Петровичу. Иван Петрович, тоже как и все, почти
ничего не мог объяснить из причин, по которым Павлищев так заботился о
маленьком князе, своем приемыше. "Да и забыл тогда об этом
поинтересоваться", но все-таки оказалось, что у него превосходная память,
потому что он даже припомнил, как строга была к мал
случае... Заговорил же он случайно, тоже отвечая на вопрос, и, казалось,
вовсе без особых намерений.
VII.
Пока он с наслаждением засматривался на Аглаю, весело разговаривавшую с
князем N. и Евгением Павловичем, вдруг пожилой барин-англоман, занимавший
"сановника" в другом углу и рассказывавший ему о чем-то с одушевлением,
произнес имя Николая Андреевича Павлищева. Князь быстро повернулся в их
сторону и стал слушать.
Дело шло о нынешних порядках и о каких-то беспорядках по помещичьим
имениям в -ской губернии. Рассказы англомана заключали в себе, должно быть,
что-нибудь и веселое, потому что старичек начал, наконец, смеяться желчному
задору рассказчика. Он рассказывал плавно, и как-то брюзгливо растягивая
слова, с нежными ударениями на гласные буквы, почему он принужден был, и
именно теперешними порядками, продать одно великолепное свое имение в -ской
губернии и даже, не нуждаясь особенно в деньгах, за полцены, и в то же время
сохранить имение разоренное, убыточное и с процессом, и даже за него
приплатить. Чтоб избежать еще процесса и с Павлищенским участком, я от них
убежал. Еще одно или два такие наследства, и ведь я разорен. Мне там,
впрочем, три тысячи десятин превосходной земли доставалось!"
- Ведь вот... Иван-то Петрович покойному Николаю Андреевичу Павлищеву
родственник... ты ведь искал, кажется, родственников-то, - проговорил
вполголоса князю Иван Федорович, вдруг очутившийся подле и заметивший
чрезвычайное внимание князя к разговору. До сих пор он занимал своего
генерала-начальника, но давно уже замечал исключительное уединение Льва
Николаевича и стал беспокоиться; ему захотелось ввести его до известной
степени в разговор и таким образом второй раз показать и отрекомендовать
"высшим лицам".
- Лев Николаич, воспитанник Николая Андреевича Павлищева, после смерти
своих родителей, - ввернул он, встретив взгляд Ивана Петровича.
- О-очень при-ятно, - заметил тот, - и очень помню даже. Давеча, когда
нас Иван Федорыч познакомил, я вас тотчас признал, и даже в лицо. Вы, право,
мало изменились на вид, хоть я вас видел только ребенком, лет десяти или
одиннадцати вы были. Что-то эдакое, напоминающее в чертах...
- Вы меня видели ребенком? - спросил князь с каким-то необыкновенным
удивлением.
- О, очень уже давно, - продолжал Иван Петрович, - в Златоверховом, где
вы проживали тогда у моих кузин. Я прежде довольно часто заезжал в
Златоверхово, - вы меня не помните? О-очень может быть, что не помните... Вы
были тогда... в какой-то болезни были тогда, так что я даже раз на вас
подивился...
- Ничего не помню! - с жаром подтвердил князь.
Еще несколько слов объяснения, крайне спокойного со стороны Ивана
Петровича и удивительно взволнованного со стороны князя, и оказалось, что
две барыни, пожилые девушки, родственницы покойного Павлищева, проживавшие в
его имении Златоверховом, и которым князь поручен был на воспитание, были в
свою очередь кузинами Ивану Петровичу. Иван Петрович, тоже как и все, почти
ничего не мог объяснить из причин, по которым Павлищев так заботился о
маленьком князе, своем приемыше. "Да и забыл тогда об этом
поинтересоваться", но все-таки оказалось, что у него превосходная память,
потому что он даже припомнил, как строга была к мал