ал от Лебедева, - если вы говорите про
Лебедева...
- Гм, я полагал напротив. Собственно и разговор-то зашел вчера между
нами все по поводу этой... странной статьи в "Архиве". Я заметил ее
нелепость, и так как я сам был личным свидетелем... вы улыбаетесь, князь, вы
смотрите на мое лицо?
- Н-нет, я...
- Я моложав на вид, - тянул слова генерал, - но я несколько старее
годами, чем кажусь в самом деле. В двенадцатом году я был лет десяти или
одиннадцати. Лет моих я и сам хорошенько не знаю. В формуляре убавлено; я же
имел слабость убавлять себе года и сам в продолжение жизни.
- Уверяю вас, генерал, что совсем не нахожу странным, что в двенадцатом
году вы были в Москве и... конечно, вы можете сообщить... также как и все
бывшие. Один из наших автобиографов начинает свою книгу именно тем, что в
двенадцатом году его, грудного ребенка, в Москве, кормили хлебом французские
солдаты.
- Вот видите, - снисходительно одобрил генерал, - случай со мной
конечно выходит из обыкновенных, но не заключает в себе и ничего
необычайного. Весьма часто правда кажется невозможною. Камер-паж! Странно
слышать, конечно. Но приключение с десятилетним ребенком, может быть, именно
объясняется его возрастом. С пятнадцатилетним того уже не было бы, и это
непременно так, потому что пятнадцатилетний я бы не убежал из нашего
деревянного дома, в Старой Басманной, в день вшествия Наполеона в Москву, от
моей матери, опоздавшей выехать из Москвы и трепетавшей от страха.
Пятнадцати лет и я бы струсил, а десяти я ничего не испугался и пробился
сквозь толпу к самому даже крыльцу дворца, когда Наполеон слезал с лошади.
- Без сомнения, вы отлично заметили, что именно десяти лет можно было
не испугаться... - поддакнул князь, робея и мучаясь мыслью, что сейчас
покраснеет.
- Без сомнения, и все произошло так просто и натурально, как только
может происходить в самом деле; возьмись за это дело романист, он наплетет
небылиц и невероятностей.
- О, это так! - вскричал князь: - эта мысль и меня поражала, и даже
недавно. Я знаю одно истинное убийство за часы, оно уже теперь в газетах.
Пусть бы выдумал это сочинитель, - знатоки народной жизни и критики тотчас
же крикнули бы, что это невероятно; а прочтя в газетах как факт, вы
чувствуете, что из таких-то именно фактов поучаетесь русской
действительности. Вы это прекрасно заметили, генерал! - с жаром закончил
князь, ужасно обрадовавшись, что мог ускользнуть от явной краски в лице.
- Не правда ли? Не правда ли? - вскричал генерал, засверкав даже
глазами от удовольствия. - Мальчик, ребенок, не понимающий опасности,
пробирается сквозь толпу, чтоб увидеть блеск, мундиры, свиту и наконец
великого человека, о котором так много накричали ему. Потому что тогда все,
несколько лет сряду, только и кричали о нем. Мир был наполнен этим именем;
я, так сказать, с молоком всосал. Наполеон, проходя в двух шагах, нечаянно
различает мой взгляд; я же был в костюме барченка, меня одевали хорошо. Один
я такой, в этой толпе, согласитесь сами...
- Без сомнения, это должно было его поразить и доказало ему, что не все
выехали, и что остались и дворяне с детьми.
- Именно, именно! Он хотел привлечь бояр! Когда он бросил на меня свой
орлиный взгляд, мои глаза, должно быть, сверкнули в ответ ему: "Voilа un
garзo
Лебедева...
- Гм, я полагал напротив. Собственно и разговор-то зашел вчера между
нами все по поводу этой... странной статьи в "Архиве". Я заметил ее
нелепость, и так как я сам был личным свидетелем... вы улыбаетесь, князь, вы
смотрите на мое лицо?
- Н-нет, я...
- Я моложав на вид, - тянул слова генерал, - но я несколько старее
годами, чем кажусь в самом деле. В двенадцатом году я был лет десяти или
одиннадцати. Лет моих я и сам хорошенько не знаю. В формуляре убавлено; я же
имел слабость убавлять себе года и сам в продолжение жизни.
- Уверяю вас, генерал, что совсем не нахожу странным, что в двенадцатом
году вы были в Москве и... конечно, вы можете сообщить... также как и все
бывшие. Один из наших автобиографов начинает свою книгу именно тем, что в
двенадцатом году его, грудного ребенка, в Москве, кормили хлебом французские
солдаты.
- Вот видите, - снисходительно одобрил генерал, - случай со мной
конечно выходит из обыкновенных, но не заключает в себе и ничего
необычайного. Весьма часто правда кажется невозможною. Камер-паж! Странно
слышать, конечно. Но приключение с десятилетним ребенком, может быть, именно
объясняется его возрастом. С пятнадцатилетним того уже не было бы, и это
непременно так, потому что пятнадцатилетний я бы не убежал из нашего
деревянного дома, в Старой Басманной, в день вшествия Наполеона в Москву, от
моей матери, опоздавшей выехать из Москвы и трепетавшей от страха.
Пятнадцати лет и я бы струсил, а десяти я ничего не испугался и пробился
сквозь толпу к самому даже крыльцу дворца, когда Наполеон слезал с лошади.
- Без сомнения, вы отлично заметили, что именно десяти лет можно было
не испугаться... - поддакнул князь, робея и мучаясь мыслью, что сейчас
покраснеет.
- Без сомнения, и все произошло так просто и натурально, как только
может происходить в самом деле; возьмись за это дело романист, он наплетет
небылиц и невероятностей.
- О, это так! - вскричал князь: - эта мысль и меня поражала, и даже
недавно. Я знаю одно истинное убийство за часы, оно уже теперь в газетах.
Пусть бы выдумал это сочинитель, - знатоки народной жизни и критики тотчас
же крикнули бы, что это невероятно; а прочтя в газетах как факт, вы
чувствуете, что из таких-то именно фактов поучаетесь русской
действительности. Вы это прекрасно заметили, генерал! - с жаром закончил
князь, ужасно обрадовавшись, что мог ускользнуть от явной краски в лице.
- Не правда ли? Не правда ли? - вскричал генерал, засверкав даже
глазами от удовольствия. - Мальчик, ребенок, не понимающий опасности,
пробирается сквозь толпу, чтоб увидеть блеск, мундиры, свиту и наконец
великого человека, о котором так много накричали ему. Потому что тогда все,
несколько лет сряду, только и кричали о нем. Мир был наполнен этим именем;
я, так сказать, с молоком всосал. Наполеон, проходя в двух шагах, нечаянно
различает мой взгляд; я же был в костюме барченка, меня одевали хорошо. Один
я такой, в этой толпе, согласитесь сами...
- Без сомнения, это должно было его поразить и доказало ему, что не все
выехали, и что остались и дворяне с детьми.
- Именно, именно! Он хотел привлечь бояр! Когда он бросил на меня свой
орлиный взгляд, мои глаза, должно быть, сверкнули в ответ ему: "Voilа un
garзo