ночь не спала...
Князь пошел за нею.
IX.
Войдя в свой дом, Лизавета Прокофьевна остановилась в первой же
комнате; дальше она идти не могла и опустилась на кушетку, совсем
обессиленная, позабыв даже пригласить князя садиться. Это была довольно
большая зала, с круглым столом посредине, с камином, со множеством цветов на
этажерках у окон, и с другою стеклянною дверью в сад, в задней стене. Тотчас
же вошли Аделаида и Александра, вопросительно и с недоумением смотря на
князя и на мать.
Девицы обыкновенно вставали на даче около девяти часов; одна Аглая, в
последние два-три дня, повадилась вставать несколько раньше и выходила
гулять в сад, но все-таки не в семь часов, а в восемь или даже попозже.
Лизавета Прокофьевна, действительно не спавшая ночь от разных своих тревог,
поднялась около восьми часов, нарочно с тем чтобы встретить в саду Аглаю,
предполагая, что та уже встала; но ни в саду, ни в спальне ее не нашла. Тут
она встревожилась окончательно и разбудила дочерей. От служанки узнали, что
Аглая Ивановна еще в седьмом часу вышла в парк. Девицы усмехнулись новой
фантазии их фантастической сестрицы и заметили мамаше, что Аглая, пожалуй,
еще рассердится, если та пойдет в парк ее отыскивать, и что, наверно, она
сидит теперь с книгой на зеленой скамейке, о которой она еще три дня назад
говорила, и за которую чуть не поссорилась с князем Щ., потому что тот не
нашел в местоположении этой скамейки ничего особенного. Застав свидание и
слыша странные слова дочери, Лизавета Прокофьевна была ужасно испугана, по
многим причинам; но приведя теперь с собой князя, струсила, что начала дело:
"почему ж Аглая не могла бы встретиться и разговориться с князем в парке,
даже, наконец, если б это было и наперед условленное у них свидание?"
- Не подумайте, батюшка-князь, - скрепилась она, наконец, - что я вас
допрашивать сюда притащила... Я, голубчик, после вчерашнего вечера, может, и
встречаться-то с тобой долго не пожелала бы...
Она было немного осеклась.
- Но все-таки вам бы очень хотелось узнать, как мы встретились сегодня
с Аглаей Ивановной? - весьма спокойно докончил князь.
- Ну, что ж, и хотелось! - вспыхнула тотчас же Лизавета Прокофьевна. -
Не струшу и прямых слов. Потому что никого не обижаю и никого не желала
обидеть...
- Помилуйте, и без обиды натурально хочется узнать; вы мать. Мы сошлись
сегодня с Аглаей Ивановной у зеленой скамейки ровно в семь часов утра,
вследствие ее вчерашнего приглашения. Она дала мне знать вчера вечером
запиской, что ей надо видеть меня и говорить со мной о важном деле. Мы
свиделись и проговорили целый час о делах, собственно одной Аглаи Ивановны
касающихся; вот и все.
- Конечно, все, батюшка, и без всякого сомнения все, - с достоинством
произнесла Лизавета Прокофьевна.
- Прекрасно, князь! - сказала Аглая, вдруг входя в комнату: - благодарю
вас от всего сердца, что сочли и меня неспособною унизиться здесь до лжи.
Довольно с вас, maman, или еще намерены допрашивать?
- Ты знаешь, что мне пред тобой краснеть еще ни в чем до сих пор не
приходилось... хотя ты, может, и рада бы была тому, - назидательно ответила
Лизавета Прокофьевна. - Прощайте, князь, простите и меня, что обеспокоила. И
надеюсь, вы останетесь уверены в неизменном моем к вам уважении.
Князь тотчас же откланялся на обе стороны и молча вышел. Алексан
Князь пошел за нею.
IX.
Войдя в свой дом, Лизавета Прокофьевна остановилась в первой же
комнате; дальше она идти не могла и опустилась на кушетку, совсем
обессиленная, позабыв даже пригласить князя садиться. Это была довольно
большая зала, с круглым столом посредине, с камином, со множеством цветов на
этажерках у окон, и с другою стеклянною дверью в сад, в задней стене. Тотчас
же вошли Аделаида и Александра, вопросительно и с недоумением смотря на
князя и на мать.
Девицы обыкновенно вставали на даче около девяти часов; одна Аглая, в
последние два-три дня, повадилась вставать несколько раньше и выходила
гулять в сад, но все-таки не в семь часов, а в восемь или даже попозже.
Лизавета Прокофьевна, действительно не спавшая ночь от разных своих тревог,
поднялась около восьми часов, нарочно с тем чтобы встретить в саду Аглаю,
предполагая, что та уже встала; но ни в саду, ни в спальне ее не нашла. Тут
она встревожилась окончательно и разбудила дочерей. От служанки узнали, что
Аглая Ивановна еще в седьмом часу вышла в парк. Девицы усмехнулись новой
фантазии их фантастической сестрицы и заметили мамаше, что Аглая, пожалуй,
еще рассердится, если та пойдет в парк ее отыскивать, и что, наверно, она
сидит теперь с книгой на зеленой скамейке, о которой она еще три дня назад
говорила, и за которую чуть не поссорилась с князем Щ., потому что тот не
нашел в местоположении этой скамейки ничего особенного. Застав свидание и
слыша странные слова дочери, Лизавета Прокофьевна была ужасно испугана, по
многим причинам; но приведя теперь с собой князя, струсила, что начала дело:
"почему ж Аглая не могла бы встретиться и разговориться с князем в парке,
даже, наконец, если б это было и наперед условленное у них свидание?"
- Не подумайте, батюшка-князь, - скрепилась она, наконец, - что я вас
допрашивать сюда притащила... Я, голубчик, после вчерашнего вечера, может, и
встречаться-то с тобой долго не пожелала бы...
Она было немного осеклась.
- Но все-таки вам бы очень хотелось узнать, как мы встретились сегодня
с Аглаей Ивановной? - весьма спокойно докончил князь.
- Ну, что ж, и хотелось! - вспыхнула тотчас же Лизавета Прокофьевна. -
Не струшу и прямых слов. Потому что никого не обижаю и никого не желала
обидеть...
- Помилуйте, и без обиды натурально хочется узнать; вы мать. Мы сошлись
сегодня с Аглаей Ивановной у зеленой скамейки ровно в семь часов утра,
вследствие ее вчерашнего приглашения. Она дала мне знать вчера вечером
запиской, что ей надо видеть меня и говорить со мной о важном деле. Мы
свиделись и проговорили целый час о делах, собственно одной Аглаи Ивановны
касающихся; вот и все.
- Конечно, все, батюшка, и без всякого сомнения все, - с достоинством
произнесла Лизавета Прокофьевна.
- Прекрасно, князь! - сказала Аглая, вдруг входя в комнату: - благодарю
вас от всего сердца, что сочли и меня неспособною унизиться здесь до лжи.
Довольно с вас, maman, или еще намерены допрашивать?
- Ты знаешь, что мне пред тобой краснеть еще ни в чем до сих пор не
приходилось... хотя ты, может, и рада бы была тому, - назидательно ответила
Лизавета Прокофьевна. - Прощайте, князь, простите и меня, что обеспокоила. И
надеюсь, вы останетесь уверены в неизменном моем к вам уважении.
Князь тотчас же откланялся на обе стороны и молча вышел. Алексан