е
сказать тут же: "вот ты сделала новый позор, стало быть, ты низкая тварь!"
О, может быть, вы этого не поймете, Аглая! Знаете ли, что в этом
беспрерывном сознании позора для нее, может быть, заключается какое-то
ужасное, неестественное наслаждение, точно отмщение кому-то. Иногда я
доводил ее до того, что она как бы опять видела кругом себя свет; но тотчас
же опять возмущалась и до того доходила, что меня же с горечью обвиняла за
то, что я высока себя над нею ставлю (когда у меня и в мыслях этого не
было), и прямо объявила мне, наконец, на предложение брака, что она ни от
кого не требует ни высокомерного сострадания, ни помощи, ни "возвеличения до
себя". Вы видели ее вчера; неужто вы думаете, что она счастлива с этою
компанией, что это ее общество? Вы не знаете, как она развита и что она
может понять! Она даже удивляла меня иногда!
- Вы и там читали ей такие же... проповеди?
- О, нет, - задумчиво продолжал князь, не замечая тона вопроса, - я
почти все молчал. Я часто хотел говорить, но я, право, не знал, что сказать.
Знаете, в иных случаях лучше совсем не говорить. О, я любил ее; о, очень
любил... но потом... потом... потом она все угадала...
- Что угадала?
- Что мне только жаль ее, а что я... уже не люблю ее.
- Почему вы знаете, может, она в самом деле влюбилась в того...
помещика, с которым ушла?
- Нет, я все знаю; она лишь насмеялась над ним.
- А над вами никогда не смеялась?
- Н-нет. Она смеялась со злобы; о, тогда она меня ужасно укоряла, в
гневе, - и сама страдала! Но... потом... о, не напоминайте, не напоминайте
мне этого!
Он закрыл себе лицо руками.
- А знаете ли вы, что она почти каждый день пишет ко мне письма?
- Стало быть, это правда! - вскричал князь в тревоге: - я слышал, но
все еще не хотел верить.
- От кого слышали? - пугливо встрепенулась Аглая.
- Рогожин сказал мне вчера, только не совсем ясно.
- Вчера? Утром вчера? Когда вчера? Пред музыкой или после?
- После; вечером, в двенадцатом часу.
- А-а, ну, коли Рогожин... А знаете, о чем она пишет, мне в этих
письмах?
- Я ничему не удивляюсь; она безумная.
- Вот эти письма (Аглая вынула из кармана три письма в трех конвертах и
бросила их пред князем). Вот уже целую неделю она умоляет, склоняет,
обольщает меня, чтоб я за вас вышла замуж. Она... ну да, она умна, хоть и
безумная, и вы правду говорите, что она гораздо умнее меня... она пишет мне,
что в меня влюблена, что каждый день ищет случая видеть меня, хоть издали.
Она пишет, что вы любите меня, что она это знает, давно заметила, и что вы с
ней обо мне там говорили. Она хочет видеть вас счастливым; она уверена, что
только я составлю ваше счастие... Она так дико пишет... странно... Я никому
не показала писем, я вас ждала; вы знаете, что это значит? Ничего не
угадываете?
- Это сумасшествие; доказательство ее безумия, - проговорил князь, и
губы его задрожали.
- Вы уж не плачете ли?
- Нет, Аглая, нет, я не плачу, - посмотрел на нее князь.
- Что же мне тут делать? Что вы мне посоветуете? Не могу же я получать
эти письма!
- О, оставьте ее, умоляю вас! - вскричал князь: - что вам делать в этом
мраке; я употреблю все усилия, чтоб она вам не писала больше.
- Если так, то вы человек без сердца! - вскричала Аглая: - неужели вы
не видите, что не в меня
сказать тут же: "вот ты сделала новый позор, стало быть, ты низкая тварь!"
О, может быть, вы этого не поймете, Аглая! Знаете ли, что в этом
беспрерывном сознании позора для нее, может быть, заключается какое-то
ужасное, неестественное наслаждение, точно отмщение кому-то. Иногда я
доводил ее до того, что она как бы опять видела кругом себя свет; но тотчас
же опять возмущалась и до того доходила, что меня же с горечью обвиняла за
то, что я высока себя над нею ставлю (когда у меня и в мыслях этого не
было), и прямо объявила мне, наконец, на предложение брака, что она ни от
кого не требует ни высокомерного сострадания, ни помощи, ни "возвеличения до
себя". Вы видели ее вчера; неужто вы думаете, что она счастлива с этою
компанией, что это ее общество? Вы не знаете, как она развита и что она
может понять! Она даже удивляла меня иногда!
- Вы и там читали ей такие же... проповеди?
- О, нет, - задумчиво продолжал князь, не замечая тона вопроса, - я
почти все молчал. Я часто хотел говорить, но я, право, не знал, что сказать.
Знаете, в иных случаях лучше совсем не говорить. О, я любил ее; о, очень
любил... но потом... потом... потом она все угадала...
- Что угадала?
- Что мне только жаль ее, а что я... уже не люблю ее.
- Почему вы знаете, может, она в самом деле влюбилась в того...
помещика, с которым ушла?
- Нет, я все знаю; она лишь насмеялась над ним.
- А над вами никогда не смеялась?
- Н-нет. Она смеялась со злобы; о, тогда она меня ужасно укоряла, в
гневе, - и сама страдала! Но... потом... о, не напоминайте, не напоминайте
мне этого!
Он закрыл себе лицо руками.
- А знаете ли вы, что она почти каждый день пишет ко мне письма?
- Стало быть, это правда! - вскричал князь в тревоге: - я слышал, но
все еще не хотел верить.
- От кого слышали? - пугливо встрепенулась Аглая.
- Рогожин сказал мне вчера, только не совсем ясно.
- Вчера? Утром вчера? Когда вчера? Пред музыкой или после?
- После; вечером, в двенадцатом часу.
- А-а, ну, коли Рогожин... А знаете, о чем она пишет, мне в этих
письмах?
- Я ничему не удивляюсь; она безумная.
- Вот эти письма (Аглая вынула из кармана три письма в трех конвертах и
бросила их пред князем). Вот уже целую неделю она умоляет, склоняет,
обольщает меня, чтоб я за вас вышла замуж. Она... ну да, она умна, хоть и
безумная, и вы правду говорите, что она гораздо умнее меня... она пишет мне,
что в меня влюблена, что каждый день ищет случая видеть меня, хоть издали.
Она пишет, что вы любите меня, что она это знает, давно заметила, и что вы с
ней обо мне там говорили. Она хочет видеть вас счастливым; она уверена, что
только я составлю ваше счастие... Она так дико пишет... странно... Я никому
не показала писем, я вас ждала; вы знаете, что это значит? Ничего не
угадываете?
- Это сумасшествие; доказательство ее безумия, - проговорил князь, и
губы его задрожали.
- Вы уж не плачете ли?
- Нет, Аглая, нет, я не плачу, - посмотрел на нее князь.
- Что же мне тут делать? Что вы мне посоветуете? Не могу же я получать
эти письма!
- О, оставьте ее, умоляю вас! - вскричал князь: - что вам делать в этом
мраке; я употреблю все усилия, чтоб она вам не писала больше.
- Если так, то вы человек без сердца! - вскричала Аглая: - неужели вы
не видите, что не в меня