ропись! Да и пропись-то редкая!
Посмотри-ка, Ганя, каков талант!
На толстом веленевом листе князь написал средневековым русским шрифтом
фразу:
"Смиренный игумен Пафнутий руку приложил".
- Вот это, - разъяснял князь с чрезвычайным удовольствием и
одушевлением, - это собственная подпись игумена Пафнутия со снимка
четырнадцатого столетия. Они превосходно подписывались, все эти наши старые
игумены и митрополиты, и с каким иногда вкусом, с каким старанием! Неужели у
вас нет хоть Погодинского издания, генерал? Потом я вот тут написал другим
шрифтом: это круглый, крупный французский шрифт, прошлого столетия, иные
буквы даже иначе писались, шрифт площадной, шрифт публичных писцов,
заимствованный с их образчиков (у меня был один), - согласитесь сами, что он
не без достоинств. Взгляните на эти круглые д, а. Я перевел французский
характер в русские буквы, что очень трудно, а вышло удачно. Вот и еще
прекрасный и оригинальный шрифт, вот эта фраза: "усердие все превозмогает".
Это шрифт русский писарский или, если хотите, военно-писарский. Так пишется
казенная бумага к важному лицу, тоже круглый шрифт, славный, черный шрифт,
черно написано, но с замечательным вкусом. Каллиграф не допустил бы этих
росчерков или, лучше сказать, этих попыток расчеркнуться, вот этих
недоконченных полухвостиков, - замечаете, - а в целом, посмотрите, оно
составляет ведь характер, и, право, вся тут военно-писарская душа
проглянула: разгуляться бы и хотелось, и талант просится, да воротник
военный туго на крючек стянут, дисциплина и в почерке вышла, прелесть! Это
недавно меня один образчик такой поразил, случайно нашел, да еще где? в
Швейцарии! Ну, вот, это простой, обыкновенный и чистейший английский шрифт:
дальше уж изящество не может идти, тут все прелесть, бисер, жемчуг; это
закончено; но вот и вариация, и опять французская, я ее у одного
французского путешествующего комми заимствовал: тот же английский шрифт, но
черная; линия капельку почернее и потолще, чем в английском, ан - пропорция
света и нарушена; и заметьте тоже: овал изменен, капельку круглее и вдобавок
позволен росчерк, а росчерк это наиопаснейшая вещь! Росчерк требует
необыкновенного вкуса; но если только он удался, если только найдена
пропорция, то эдакой шрифт ни с чем не сравним, так даже, что можно
влюбиться в него.
- Ого! да в какие вы тонкости заходите, - смеялся генерал, - да вы,
батюшка, не просто каллиграф, вы артист, а? Ганя?
- Удивительно, - сказал Ганя, - и даже с сознанием своего назначения, -
прибавил он, смеясь насмешливо.
- Смейся, смейся, а ведь тут карьера, - сказал генерал. - Вы знаете,
князь, к какому лицу мы теперь вам бумаги писать дадим? Да вам прямо можно
тридцать пять рублей в месяц положить, с первого шагу. Однако уж половина
первого, - заключил он, взглянув на часы; - к делу, князь, потому мне надо
поспешить, а сегодня, может, мы с вами не встретимся! Присядьте-ка на
минутку; я вам уже изъяснил, что принимать вас очень часто не в состоянии;
но помочь вам капельку искренно желаю, капельку, разумеется, то-есть в виде
необходимейшего, а там как уж вам самим будет угодно. Местечко в канцелярии
я вам приищу, не тугое, но потребует аккуратности. Теперь-с насчет
дальнейшего: в доме, то-есть в семействе Гаврилы Ардалионыча Иволгина,
Посмотри-ка, Ганя, каков талант!
На толстом веленевом листе князь написал средневековым русским шрифтом
фразу:
"Смиренный игумен Пафнутий руку приложил".
- Вот это, - разъяснял князь с чрезвычайным удовольствием и
одушевлением, - это собственная подпись игумена Пафнутия со снимка
четырнадцатого столетия. Они превосходно подписывались, все эти наши старые
игумены и митрополиты, и с каким иногда вкусом, с каким старанием! Неужели у
вас нет хоть Погодинского издания, генерал? Потом я вот тут написал другим
шрифтом: это круглый, крупный французский шрифт, прошлого столетия, иные
буквы даже иначе писались, шрифт площадной, шрифт публичных писцов,
заимствованный с их образчиков (у меня был один), - согласитесь сами, что он
не без достоинств. Взгляните на эти круглые д, а. Я перевел французский
характер в русские буквы, что очень трудно, а вышло удачно. Вот и еще
прекрасный и оригинальный шрифт, вот эта фраза: "усердие все превозмогает".
Это шрифт русский писарский или, если хотите, военно-писарский. Так пишется
казенная бумага к важному лицу, тоже круглый шрифт, славный, черный шрифт,
черно написано, но с замечательным вкусом. Каллиграф не допустил бы этих
росчерков или, лучше сказать, этих попыток расчеркнуться, вот этих
недоконченных полухвостиков, - замечаете, - а в целом, посмотрите, оно
составляет ведь характер, и, право, вся тут военно-писарская душа
проглянула: разгуляться бы и хотелось, и талант просится, да воротник
военный туго на крючек стянут, дисциплина и в почерке вышла, прелесть! Это
недавно меня один образчик такой поразил, случайно нашел, да еще где? в
Швейцарии! Ну, вот, это простой, обыкновенный и чистейший английский шрифт:
дальше уж изящество не может идти, тут все прелесть, бисер, жемчуг; это
закончено; но вот и вариация, и опять французская, я ее у одного
французского путешествующего комми заимствовал: тот же английский шрифт, но
черная; линия капельку почернее и потолще, чем в английском, ан - пропорция
света и нарушена; и заметьте тоже: овал изменен, капельку круглее и вдобавок
позволен росчерк, а росчерк это наиопаснейшая вещь! Росчерк требует
необыкновенного вкуса; но если только он удался, если только найдена
пропорция, то эдакой шрифт ни с чем не сравним, так даже, что можно
влюбиться в него.
- Ого! да в какие вы тонкости заходите, - смеялся генерал, - да вы,
батюшка, не просто каллиграф, вы артист, а? Ганя?
- Удивительно, - сказал Ганя, - и даже с сознанием своего назначения, -
прибавил он, смеясь насмешливо.
- Смейся, смейся, а ведь тут карьера, - сказал генерал. - Вы знаете,
князь, к какому лицу мы теперь вам бумаги писать дадим? Да вам прямо можно
тридцать пять рублей в месяц положить, с первого шагу. Однако уж половина
первого, - заключил он, взглянув на часы; - к делу, князь, потому мне надо
поспешить, а сегодня, может, мы с вами не встретимся! Присядьте-ка на
минутку; я вам уже изъяснил, что принимать вас очень часто не в состоянии;
но помочь вам капельку искренно желаю, капельку, разумеется, то-есть в виде
необходимейшего, а там как уж вам самим будет угодно. Местечко в канцелярии
я вам приищу, не тугое, но потребует аккуратности. Теперь-с насчет
дальнейшего: в доме, то-есть в семействе Гаврилы Ардалионыча Иволгина,