вот
этого самого молодого моего друга, с которым прошу познакомиться, маменька
его и сестрица очистили в своей квартире две-три меблированные комнаты и
отдают их отлично рекомендованным жильцам, со столом и прислугой. Мою
рекомендацию, я уверен, Нина Александровна примет. Для вас же, князь, это
даже больше чем клад, во-первых, потому что вы будете не один, а, так
сказать, в недрах семейства, а по моему взгляду, вам нельзя с первого шагу
очутиться одним в такой столице, как Петербург. Нина Александровна, маменька
и Варвара Ардалионовна, сестрица Гаврилы Ардалионыча, - дамы, которых я
уважаю чрезмерно. Нина Александровна, супруга Ардалиона Александровича,
отставленного генерала, моего бывшего товарища по первоначальной службе, но
с которым я, по некоторым обстоятельствам, прекратил сношения, что впрочем,
не мешает мне в своем роде уважать его. Все это я вам изъясняю, князь, с
тем, чтобы вы поняли, что я вас, так сказать, лично рекомендую, следственно
за вас как бы тем ручаюсь. Плата самая умеренная, и я надеюсь, жалованье
ваше в скорости будет совершенно к тому достаточно. Правда, человеку
необходимы и карманные деньги, хотя бы некоторые, но вы не рассердитесь,
князь, если я вам замечу, что вам лучше бы избегать карманных денег, да и
вообще денег в кармане. Так по взгляду моему на вас говорю. Но так как
теперь у вас кошелек совсем пуст, то, для первоначалу, позвольте вам
предложить вот эти двадцать пять рублей. Мы, конечно, сочтемся, и если вы
такой искренний и задушевный человек, каким кажетесь на словах, то
затруднений и тут между нами выйти не может. Если же я вами так интересуюсь,
то у меня, на наш счет, есть даже некоторая цель; впоследствии вы ее
узнаете. Видите, я с вами совершенно просто; надеюсь, Ганя, ты ничего не
имеешь против помещения князя в вашей квартире?
- О, напротив! И мамаша будет очень рада... - вежливо и
предупредительно подтвердил Ганя.
- У вас ведь, кажется, только еще одна комната и занята. Этот, как его
Ферд... Фер...
- Фердыщенко.
- Ну да; не нравится мне этот ваш Фердыщенко: сальный шут какой-то. И
не понимаю, почему его так поощряет Настасья Филипповна? Да он взаправду что
ли ей родственник?
- О нет, все это шутка! И не пахнет родственником.
- Ну, чорт с ним! Ну, так как же вы, князь, довольны или нет?
- Благодарю вас, генерал, вы поступили со мной как чрезвычайно добрый
человек, тем более, что я даже и не просил; я не из гордости это говорю; я и
действительно не знал, куда голову преклонить. Меня, правда, давеча позвал
Рогожин.
- Рогожин? Ну, нет; я бы вам посоветовал отечески, или, если больше
любите, дружески, и забыть о господине Рогожине. Да и вообще, советовал бы
вам придерживаться семейства, в которое вы поступите.
- Если уж вы так добры, - начал было князь, - то вот у меня одно дело.
Я получил уведомление...
- Ну, извините, - перебил генерал, - теперь ни минуты более не имею.
Сейчас я скажу о вас Лизавете Прокофьевне: если она пожелает принять вас
теперь же (я уж в таком виде постараюсь вас отрекомендовать), то советую
воспользоваться случаем и понравиться, потому Лизавета Прокофьевна очень
может вам пригодиться; вы же однофамилец. Если не пожелает, то не взыщите,
когда-нибудь в другое время. А ты, Ганя, взгляни-ка покамест на эти счеты,
мы давеча с Федос
этого самого молодого моего друга, с которым прошу познакомиться, маменька
его и сестрица очистили в своей квартире две-три меблированные комнаты и
отдают их отлично рекомендованным жильцам, со столом и прислугой. Мою
рекомендацию, я уверен, Нина Александровна примет. Для вас же, князь, это
даже больше чем клад, во-первых, потому что вы будете не один, а, так
сказать, в недрах семейства, а по моему взгляду, вам нельзя с первого шагу
очутиться одним в такой столице, как Петербург. Нина Александровна, маменька
и Варвара Ардалионовна, сестрица Гаврилы Ардалионыча, - дамы, которых я
уважаю чрезмерно. Нина Александровна, супруга Ардалиона Александровича,
отставленного генерала, моего бывшего товарища по первоначальной службе, но
с которым я, по некоторым обстоятельствам, прекратил сношения, что впрочем,
не мешает мне в своем роде уважать его. Все это я вам изъясняю, князь, с
тем, чтобы вы поняли, что я вас, так сказать, лично рекомендую, следственно
за вас как бы тем ручаюсь. Плата самая умеренная, и я надеюсь, жалованье
ваше в скорости будет совершенно к тому достаточно. Правда, человеку
необходимы и карманные деньги, хотя бы некоторые, но вы не рассердитесь,
князь, если я вам замечу, что вам лучше бы избегать карманных денег, да и
вообще денег в кармане. Так по взгляду моему на вас говорю. Но так как
теперь у вас кошелек совсем пуст, то, для первоначалу, позвольте вам
предложить вот эти двадцать пять рублей. Мы, конечно, сочтемся, и если вы
такой искренний и задушевный человек, каким кажетесь на словах, то
затруднений и тут между нами выйти не может. Если же я вами так интересуюсь,
то у меня, на наш счет, есть даже некоторая цель; впоследствии вы ее
узнаете. Видите, я с вами совершенно просто; надеюсь, Ганя, ты ничего не
имеешь против помещения князя в вашей квартире?
- О, напротив! И мамаша будет очень рада... - вежливо и
предупредительно подтвердил Ганя.
- У вас ведь, кажется, только еще одна комната и занята. Этот, как его
Ферд... Фер...
- Фердыщенко.
- Ну да; не нравится мне этот ваш Фердыщенко: сальный шут какой-то. И
не понимаю, почему его так поощряет Настасья Филипповна? Да он взаправду что
ли ей родственник?
- О нет, все это шутка! И не пахнет родственником.
- Ну, чорт с ним! Ну, так как же вы, князь, довольны или нет?
- Благодарю вас, генерал, вы поступили со мной как чрезвычайно добрый
человек, тем более, что я даже и не просил; я не из гордости это говорю; я и
действительно не знал, куда голову преклонить. Меня, правда, давеча позвал
Рогожин.
- Рогожин? Ну, нет; я бы вам посоветовал отечески, или, если больше
любите, дружески, и забыть о господине Рогожине. Да и вообще, советовал бы
вам придерживаться семейства, в которое вы поступите.
- Если уж вы так добры, - начал было князь, - то вот у меня одно дело.
Я получил уведомление...
- Ну, извините, - перебил генерал, - теперь ни минуты более не имею.
Сейчас я скажу о вас Лизавете Прокофьевне: если она пожелает принять вас
теперь же (я уж в таком виде постараюсь вас отрекомендовать), то советую
воспользоваться случаем и понравиться, потому Лизавета Прокофьевна очень
может вам пригодиться; вы же однофамилец. Если не пожелает, то не взыщите,
когда-нибудь в другое время. А ты, Ганя, взгляни-ка покамест на эти счеты,
мы давеча с Федос