можете, господин Бурдовский, - тихо и сладко остановил его
Гаврила Ардалионович, - то останьтесь еще минут хоть на пять. По этому делу
обнаруживается еще несколько чрезвычайно важных фактов, особенно для вас, во
всяком случае, весьма любопытных. По мнению моему, вам нельзя не
познакомиться с ними, и самим вам, может быть, приятнее станет, если дело
будет совершенно разъяснено...
Бурдовский уселся молча, немного опустив голову, и как бы в сильной
задумчивости. Уселся вслед за ним и племянник Лебедева, тоже вставший было
его сопровождать; этот хоть и не потерял головы и смелости, но видимо был
озадачен сильно. Ипполит был нахмурен, грустен и как бы очень удивлен. В эту
минуту, впрочем, он до того сильно закашлялся, что даже замарал свой платок
кровью. Боксер был чуть не в испуге:
- Эх, Антип! - крикнул он с горечью. - Ведь говорил я тебе тогда...
третьего дня, что ты, может, и в самом деле не сын Павлищева!
Раздался сдержанный смех, двое-трое рассмеялись громче других.
- Факт, сию минуту сообщенный вами, господин Келлер, - подхватил
Гаврила Ардалионович, - весьма драгоценен. Тем не менее, я имею полное
право, по самым точным данным, утверждать, что господину Бурдовскому хотя,
конечно, и была слишком хорошо известна эпоха его рождения, но совершенно не
было известно обстоятельство этого пребывания Павлищева за границей, где
господин Павлищев провел большую часть жизни, возвращаясь в Россию всегда на
малые сроки. Кроме того, и самый этот факт тогдашнего отъезда весьма
незамечателен сам по себе, чтоб о нем помнить, после двадцати слишком лет,
даже знавшим близко Павлищева, не говоря уже о господине Бурдовском, который
тогда и не родился. Конечно, навести теперь справки казалось не невозможным;
но я должен признаться, что справки, полученные мною, достались мне
совершенно случайно и очень могли не достаться; так что для господина
Бурдовского и даже Чебарова эти справки были действительно почти невозможны,
если бы даже им и вздумалось их навести. Но ведь им могло и не вздуматься...
- Позвольте, господин Иволгин, - раздражительно прервал его вдруг
Ипполит, - к чему вся эта галиматья (извините меня)? Дело теперь
объяснилось, главному факту мы соглашаемся верить, зачем же тянуть далее
тяжелую и обидную канитель? Вы, может быть, желаете похвалиться ловкостью
ваших изысканий, выставить пред нами и пред князем, какой вы хороший
следователь, сыщик? Или уж не намерены ли предпринять извинение и оправдание
Бурдовского тем, что он ввязался в дело по неведению? Но это дерзко,
милостивый государь! В оправданиях ваших и в извинениях Бурдовский не
нуждается, было бы вам известно! Ему обидно, ему и без того теперь тяжело,
он в неловком положении, вы должны были угадать, понять это...
- Довольно, господин Терентьев, довольно, - удалось перебить Гавриле
Ардалионовичу, - успокойтесь, не раздражайте себя; вы, кажется, очень
нездоровы? Я вам сочувствую. В таком случае, если хотите, я кончил, то-есть
принужден буду сообщить только вкратце те факты, которые, по моему
убеждению, не лишнее было бы узнать во всей полноте, - прибавил он, заметив
некоторое всеобщее движение, похожее на нетерпение. - Я желаю только
сообщить, с доказательствами, для сведения всех заинтересованных в деле, что
ваша матушка, господин Бурдовский, потому
Гаврила Ардалионович, - то останьтесь еще минут хоть на пять. По этому делу
обнаруживается еще несколько чрезвычайно важных фактов, особенно для вас, во
всяком случае, весьма любопытных. По мнению моему, вам нельзя не
познакомиться с ними, и самим вам, может быть, приятнее станет, если дело
будет совершенно разъяснено...
Бурдовский уселся молча, немного опустив голову, и как бы в сильной
задумчивости. Уселся вслед за ним и племянник Лебедева, тоже вставший было
его сопровождать; этот хоть и не потерял головы и смелости, но видимо был
озадачен сильно. Ипполит был нахмурен, грустен и как бы очень удивлен. В эту
минуту, впрочем, он до того сильно закашлялся, что даже замарал свой платок
кровью. Боксер был чуть не в испуге:
- Эх, Антип! - крикнул он с горечью. - Ведь говорил я тебе тогда...
третьего дня, что ты, может, и в самом деле не сын Павлищева!
Раздался сдержанный смех, двое-трое рассмеялись громче других.
- Факт, сию минуту сообщенный вами, господин Келлер, - подхватил
Гаврила Ардалионович, - весьма драгоценен. Тем не менее, я имею полное
право, по самым точным данным, утверждать, что господину Бурдовскому хотя,
конечно, и была слишком хорошо известна эпоха его рождения, но совершенно не
было известно обстоятельство этого пребывания Павлищева за границей, где
господин Павлищев провел большую часть жизни, возвращаясь в Россию всегда на
малые сроки. Кроме того, и самый этот факт тогдашнего отъезда весьма
незамечателен сам по себе, чтоб о нем помнить, после двадцати слишком лет,
даже знавшим близко Павлищева, не говоря уже о господине Бурдовском, который
тогда и не родился. Конечно, навести теперь справки казалось не невозможным;
но я должен признаться, что справки, полученные мною, достались мне
совершенно случайно и очень могли не достаться; так что для господина
Бурдовского и даже Чебарова эти справки были действительно почти невозможны,
если бы даже им и вздумалось их навести. Но ведь им могло и не вздуматься...
- Позвольте, господин Иволгин, - раздражительно прервал его вдруг
Ипполит, - к чему вся эта галиматья (извините меня)? Дело теперь
объяснилось, главному факту мы соглашаемся верить, зачем же тянуть далее
тяжелую и обидную канитель? Вы, может быть, желаете похвалиться ловкостью
ваших изысканий, выставить пред нами и пред князем, какой вы хороший
следователь, сыщик? Или уж не намерены ли предпринять извинение и оправдание
Бурдовского тем, что он ввязался в дело по неведению? Но это дерзко,
милостивый государь! В оправданиях ваших и в извинениях Бурдовский не
нуждается, было бы вам известно! Ему обидно, ему и без того теперь тяжело,
он в неловком положении, вы должны были угадать, понять это...
- Довольно, господин Терентьев, довольно, - удалось перебить Гавриле
Ардалионовичу, - успокойтесь, не раздражайте себя; вы, кажется, очень
нездоровы? Я вам сочувствую. В таком случае, если хотите, я кончил, то-есть
принужден буду сообщить только вкратце те факты, которые, по моему
убеждению, не лишнее было бы узнать во всей полноте, - прибавил он, заметив
некоторое всеобщее движение, похожее на нетерпение. - Я желаю только
сообщить, с доказательствами, для сведения всех заинтересованных в деле, что
ваша матушка, господин Бурдовский, потому