акала от радости; весело так все у них
было, по-праздничному. Пообедали они скоро. Вот после
обеда он и говорит жене: <Послушайте, душенька, вот
я немного прилягу>,- да и пошел на постедь. Подозвал
к себе дочку, положил ей на головку руку и долго, долго
гладил по головке ребенка. Потом опять оборотился
к жене: <А что ж Петенька? Петя наш, говорит, Петенька?..>
Жена перекрестилась, да и отвечает, что ведь он
же умер. <Да, да, знаю, все знаю, Петенька теперь в царстве
небесном>. Жена видит, что он сам не свой, что происшествие-то
его потрясло совершенно, и говориг ему:
<Вы бы, душенька, заснули>.- <Да, хорошо, я сейчас...
я немножко>,- тут он отвернулся, полежал немного, потом
оборотился, хотел сказать что-то. Жена не расслышала,
спросила его: <Что, мой друг?> А он не отвечает.
Она подождала немножко - ну, думает, уснул, и вышла
на часок к хозяйке. Через чаг времени воротилась -
видит, муж еще не проснулся и лежит себе, не шелохнется.
Она думала, что спит, села а стала работать что-
то. Она рассказывает, что она работала с полчаса и так
погрузилась в размышление, что даже не помнит, о чем
она думала, говорит только, что она позабыла об муже.
Только вдруг она очнулась от какого-то тревожного
ощущения, и гробовая тишина в комнате поразила ее
прежде всего. Она посмотрела на кровать и видит, что
муж лежит все в одном положении. Она подошла к нему,
сдернула одеяло, смотрит - а уж он холодехонек - умер,
маточка, умер Горшков, внезапно умер, словно его громом
убило! А отчего умер - бог его знает. Меня это так
сразило, Варенька, что я до сих пор опомниться не могу.
Не верится что-то, чтобы так просто мог умереть чело-
1О7
век. Этакой бедняга, горемыка этот Горшков! Ах, судь
ба-то, судьба какая! Жена в слезах, такая испуганная.
Девочка куда-то в угол забилась. У них там суматоха
такая идет; следствие медицинское будут делать... уж
не могу вам наверно сказать. Только жалко, ох как жалко!
Грустно подумать, что этак в самом деле ни дня, ни
часа не ведаешь .. Погибаешь этак ни за что...
Милостивая государыня,
Варвара Алексеевна!
Ваш
Макар Девушкин.
Сентября !9.
Спешу вас уведомить, друг мой, что Ратазяев нашел
мне работу у одного сочинителя. Приезжал какой-то
к нему, привез к нему такую толстую рукопись -слава
богу, много работы. Только уж так неразборчиво писано,
что не знаю, как и за дело приняться; требуют поскорее.
Что-то все об таком писано, что как будто и не
понимаешь... По сорок копеек с листа уговорились.
Я к тому все это пишу вам, родная моя, что будут теперь
посторонние деньги. Ну, а теперь прощайте, маточка.
Я уж прямо и за работу.
Ваш верный друг
Макар Девушкин.
Дорогой друг мой,
Макар Алексеевич!
Сентября 23.
Я вам уже третий день, мой друг, ничего не писала,
а у меня было много, много забот, много тревоги.
Третьего дня был у меня Быков. Я была одна, Федора
куда-то ходила. Я отворила ему и так испугалась, когда
его увидела, что не могла тронуться с места. Я чувствовала,
что я побледнела. Он вошел по своему обыкновению
с громким смехом, взял стул и сел. Я долго не могла
опомниться, наконец села в угол за работу. Он скоро пе-
1ОЗ
рестал смеяться. Кажется, мой вид поразил его. Я так похудела
в последнее время; щеки и глаза мои ввалились,
я была бледна, как платок... действительно, меня трудно
узнать тому, кто знал меня год тому назад. Он долго
и пристально смотрел на меня, наконец опять развеселился.
Сказал что-то такое
было, по-праздничному. Пообедали они скоро. Вот после
обеда он и говорит жене: <Послушайте, душенька, вот
я немного прилягу>,- да и пошел на постедь. Подозвал
к себе дочку, положил ей на головку руку и долго, долго
гладил по головке ребенка. Потом опять оборотился
к жене: <А что ж Петенька? Петя наш, говорит, Петенька?..>
Жена перекрестилась, да и отвечает, что ведь он
же умер. <Да, да, знаю, все знаю, Петенька теперь в царстве
небесном>. Жена видит, что он сам не свой, что происшествие-то
его потрясло совершенно, и говориг ему:
<Вы бы, душенька, заснули>.- <Да, хорошо, я сейчас...
я немножко>,- тут он отвернулся, полежал немного, потом
оборотился, хотел сказать что-то. Жена не расслышала,
спросила его: <Что, мой друг?> А он не отвечает.
Она подождала немножко - ну, думает, уснул, и вышла
на часок к хозяйке. Через чаг времени воротилась -
видит, муж еще не проснулся и лежит себе, не шелохнется.
Она думала, что спит, села а стала работать что-
то. Она рассказывает, что она работала с полчаса и так
погрузилась в размышление, что даже не помнит, о чем
она думала, говорит только, что она позабыла об муже.
Только вдруг она очнулась от какого-то тревожного
ощущения, и гробовая тишина в комнате поразила ее
прежде всего. Она посмотрела на кровать и видит, что
муж лежит все в одном положении. Она подошла к нему,
сдернула одеяло, смотрит - а уж он холодехонек - умер,
маточка, умер Горшков, внезапно умер, словно его громом
убило! А отчего умер - бог его знает. Меня это так
сразило, Варенька, что я до сих пор опомниться не могу.
Не верится что-то, чтобы так просто мог умереть чело-
1О7
век. Этакой бедняга, горемыка этот Горшков! Ах, судь
ба-то, судьба какая! Жена в слезах, такая испуганная.
Девочка куда-то в угол забилась. У них там суматоха
такая идет; следствие медицинское будут делать... уж
не могу вам наверно сказать. Только жалко, ох как жалко!
Грустно подумать, что этак в самом деле ни дня, ни
часа не ведаешь .. Погибаешь этак ни за что...
Милостивая государыня,
Варвара Алексеевна!
Ваш
Макар Девушкин.
Сентября !9.
Спешу вас уведомить, друг мой, что Ратазяев нашел
мне работу у одного сочинителя. Приезжал какой-то
к нему, привез к нему такую толстую рукопись -слава
богу, много работы. Только уж так неразборчиво писано,
что не знаю, как и за дело приняться; требуют поскорее.
Что-то все об таком писано, что как будто и не
понимаешь... По сорок копеек с листа уговорились.
Я к тому все это пишу вам, родная моя, что будут теперь
посторонние деньги. Ну, а теперь прощайте, маточка.
Я уж прямо и за работу.
Ваш верный друг
Макар Девушкин.
Дорогой друг мой,
Макар Алексеевич!
Сентября 23.
Я вам уже третий день, мой друг, ничего не писала,
а у меня было много, много забот, много тревоги.
Третьего дня был у меня Быков. Я была одна, Федора
куда-то ходила. Я отворила ему и так испугалась, когда
его увидела, что не могла тронуться с места. Я чувствовала,
что я побледнела. Он вошел по своему обыкновению
с громким смехом, взял стул и сел. Я долго не могла
опомниться, наконец села в угол за работу. Он скоро пе-
1ОЗ
рестал смеяться. Кажется, мой вид поразил его. Я так похудела
в последнее время; щеки и глаза мои ввалились,
я была бледна, как платок... действительно, меня трудно
узнать тому, кто знал меня год тому назад. Он долго
и пристально смотрел на меня, наконец опять развеселился.
Сказал что-то такое