честное имя, отвратить от меня бедность, лишения и несчастия
в будущем, так это единственно он. Чего же мне
ожидать от грядущего, чего еще спрашивать у судьбы?
Федора говорит, что своего счастия терять не нужно; говорит
- что же в таком случае и называется счастием?
Я по крайней мере не нахожу другого пути для себя, бесценный
друг мой. Что мне делать? Работою я и так все
здоровье испортила; работать постоянно я не могу. В люди
идти? - я с тоски исчахну, к тому же я никому не
угожу. Я хворая от природы и потому всегда буду бременем
на чужих руках. Конечно, я и теперь не в рай иду,
но что же мне делать, друг мой, что же мне делать? Из
чего выбирать мне?
Я не просила у вас советов. Я хотела обдумать одна.
Решение, которое вы прочли сейчас, неизменно, и я немедленно
объявляю его Быкову, который и без того торопит
меня окончательным решением. Он сказал, что у него
дела не ждут, что ему нужно ехать и что не откладывать
же их из-за пустяков. Знает бог, буду ли я счастлива,
в его святой, неисповедимой власти судьбы моей, но
110
я решилась. Говорят, что Быков человек добрый; он будет
уважать меня; может быть, и я также буду уважать
его. Чего же ждать более от нашего брака?
Уведомляю вас обо всем, Макар Алексеевич. Я уверена,
вы поймете всю тоску мою. Не отвлекайте меня от
моего намерения. Усилия ваши будут тщетны. Взвесьте
в своем собственном сердце все, что принудило меня так
поступить. Я очень тревожилась сначала, но теперь
я спокойнее. Что впереди, я не знаю. Что будет, то будет;
как бог пошлет!.
Пришел Быков; я бросаю письмо неоконченным. Много
еще хотела сказать вам. Быков уж здесь!
Маточка, Варвара Алексеевна!
В. Д.
Сентября 23.
Я, маточка, спешу вам отвечать; я маточка, спешу
вам объявить, что я изумлен. Все это как-то не того...
Вчера мы похоронили Горшкова. Да, это так, Варенька,
это так; Быков поступил благородно; только вот, видите
ли, родная моя, так вы и соглашаетесь. Конечно, во всем
воля божия; это так, это непременно должно быть так,
то есгь тут воля-то божия непременно должна быть;
и промысл творца небесного, конечно, и благ и неисповедим,
и судьбы тоже, и они то же самое. Федора тоже
в вас участие принимает. Конечно, вы счастливы теперь
будете, маточка, в довольстве будете, моя голубочка,
ясочка моя, ненаглядная вы моя, ангельчик мой,- только
вот, видите ли, Варенька, как же это так скоро?.. Да,
дела... у господина Быкова есть дела - конечно, у кого
нет дел, и у него тоже они могут случиться... видел я его,
как он от вас выходил. Видный, видный мужчина; даже
уж и очень видный мужчина. Только все это как-то не
так, дело-то не в том именно, что он видный мужчина,
да и я-то теперь как-то сам не свой. Только вот как же
мы будем теперь письма-то друг к другу писать? Я-то,
я-то как же один останусь? Я, ангельчик мой, все взвешиваю,
все взвешиваю, как вы писали-то мне там, в сердце-то
моем все это взвешиваю, причины-то эти. Я уже
двадцатый лист оканчивал переписывать, а между тем
эти происшествия-то нашли! Маточка, ведь вот вы едете,
111
так и закупки-то вам различные сделать нужно, башмачки
разные, платьице, а вот у меня, кстати, и магазин
есть знакомый в Гороховой; помните, как я вам еще его
все описывал. Да нет же! Как же вы, маточка, что вы!
ведь вам нельзя теперь ехать, совершенно невозможно,
никак невозможно. Ведь вам нужно покупки большие
делать, да и экипаж заводить. К тому же и погода теперь
дурная; вы посмотрите-ка, дождь как из ведра ль
в будущем, так это единственно он. Чего же мне
ожидать от грядущего, чего еще спрашивать у судьбы?
Федора говорит, что своего счастия терять не нужно; говорит
- что же в таком случае и называется счастием?
Я по крайней мере не нахожу другого пути для себя, бесценный
друг мой. Что мне делать? Работою я и так все
здоровье испортила; работать постоянно я не могу. В люди
идти? - я с тоски исчахну, к тому же я никому не
угожу. Я хворая от природы и потому всегда буду бременем
на чужих руках. Конечно, я и теперь не в рай иду,
но что же мне делать, друг мой, что же мне делать? Из
чего выбирать мне?
Я не просила у вас советов. Я хотела обдумать одна.
Решение, которое вы прочли сейчас, неизменно, и я немедленно
объявляю его Быкову, который и без того торопит
меня окончательным решением. Он сказал, что у него
дела не ждут, что ему нужно ехать и что не откладывать
же их из-за пустяков. Знает бог, буду ли я счастлива,
в его святой, неисповедимой власти судьбы моей, но
110
я решилась. Говорят, что Быков человек добрый; он будет
уважать меня; может быть, и я также буду уважать
его. Чего же ждать более от нашего брака?
Уведомляю вас обо всем, Макар Алексеевич. Я уверена,
вы поймете всю тоску мою. Не отвлекайте меня от
моего намерения. Усилия ваши будут тщетны. Взвесьте
в своем собственном сердце все, что принудило меня так
поступить. Я очень тревожилась сначала, но теперь
я спокойнее. Что впереди, я не знаю. Что будет, то будет;
как бог пошлет!.
Пришел Быков; я бросаю письмо неоконченным. Много
еще хотела сказать вам. Быков уж здесь!
Маточка, Варвара Алексеевна!
В. Д.
Сентября 23.
Я, маточка, спешу вам отвечать; я маточка, спешу
вам объявить, что я изумлен. Все это как-то не того...
Вчера мы похоронили Горшкова. Да, это так, Варенька,
это так; Быков поступил благородно; только вот, видите
ли, родная моя, так вы и соглашаетесь. Конечно, во всем
воля божия; это так, это непременно должно быть так,
то есгь тут воля-то божия непременно должна быть;
и промысл творца небесного, конечно, и благ и неисповедим,
и судьбы тоже, и они то же самое. Федора тоже
в вас участие принимает. Конечно, вы счастливы теперь
будете, маточка, в довольстве будете, моя голубочка,
ясочка моя, ненаглядная вы моя, ангельчик мой,- только
вот, видите ли, Варенька, как же это так скоро?.. Да,
дела... у господина Быкова есть дела - конечно, у кого
нет дел, и у него тоже они могут случиться... видел я его,
как он от вас выходил. Видный, видный мужчина; даже
уж и очень видный мужчина. Только все это как-то не
так, дело-то не в том именно, что он видный мужчина,
да и я-то теперь как-то сам не свой. Только вот как же
мы будем теперь письма-то друг к другу писать? Я-то,
я-то как же один останусь? Я, ангельчик мой, все взвешиваю,
все взвешиваю, как вы писали-то мне там, в сердце-то
моем все это взвешиваю, причины-то эти. Я уже
двадцатый лист оканчивал переписывать, а между тем
эти происшествия-то нашли! Маточка, ведь вот вы едете,
111
так и закупки-то вам различные сделать нужно, башмачки
разные, платьице, а вот у меня, кстати, и магазин
есть знакомый в Гороховой; помните, как я вам еще его
все описывал. Да нет же! Как же вы, маточка, что вы!
ведь вам нельзя теперь ехать, совершенно невозможно,
никак невозможно. Ведь вам нужно покупки большие
делать, да и экипаж заводить. К тому же и погода теперь
дурная; вы посмотрите-ка, дождь как из ведра ль