итовая
с пожелтелыми листьями путается в камыше,-
88
вспорхнет чайка запоздалая, то окунется в холодной воде,
то опять вопорхнет и утонет в тумане. Я засматривалась,
заслушивалась,- чудно хорошо было мне! А я
еще была ребенок, дитя!..
Я так любила осень,- позднюю осень, когда уже уберут
хлеба, окончат все работы, когда уже в избах начнутся
посиделки. когда уже все ждут зимы. Тогда все
становится мрачнее, небо хмурится облаками, желтые
листья стелятся тропами по краям обнаженного леса,
а лес синеет, чернеет,- особенно вечером, когда спустится
сырой туман и деревья мелькают из тумана, как великаны,
как безобразные, страшные привидения. Запоздаешь,
бывало, на прогулке, отстанешь от других, идешь
одна, спешишь,- жутко! Сама дрожишъ как лист; вот,
думаешь, того и гляди выглянет кто-нибудь страшный
из-за этого дупла; между тем ветер пронесется по лесу,
загудит, зашумит, завоет так жалобно, сорвет тучу листьев
с чахлых веток, закрутит ими по воздуху, и за ними
длинною, широкою, шумною стаей, с диким пронзительным
криком, пронесутся птицы, так что небо чернеет и
все застилается ими. Страшно станет, а тут,- точно как
будто заслышишь кого-то,- чей-то голос, как будто кто-то
шепчет: <Беги, беги, дитя, не опаздывай; страшно
здесь будет тотчас, беги, дитя!> - ужас пройдет по сердцу,
и бежишь-бежишь так, что дух занимается. Прибежишь,
запыхавшись, домой; дома шумно, весело; раздадут
нам, всем детям, работу: горох или мак шелушить.
Сырые дрова трещат в печи; матушка весело смотрит за
нашей веселой работой; старая няня Ульяна рассказывает
про старое время или страшные сказки про колдунов
и мертвецов. Мы, дети, жмемся подружка к подружке,
а улыбка у всех на губах. Вот вдруг замолчим разом...
чу! шум! как будто кто-то стучит! Ничего не бывало; это
гудит самопрялка у старой Фроловны; сколько смеху бывало!
А потом ночью не спим от страха; находят такие
страшные сны. Проснешься, бывало, шевельнуться не
смеешь и до рассвета дрогнешь под одеялом. Утром встанешь
свежа, как цветочек. Посмотришь в окно: морозом
прохватило все поле; тонкий, осенний иней повис на обнаженных
сучьях; тонким, как лист, льдом подернулось
озеро; встает белый пар по озеру; кричат веселые птицы.
Солнце светит кругом яркими лучами, и лучи разбивают,
как стекло, тонкий лед Светло, ярко, весело! В печке
опять трещит огонь; подсядем все к самовару, а в окна
посматривает продрогшая ночью черная наша собака
89
Полкан и приветливо махает хвостом. Мужичок проедег
мимо окон на бодрой лошадке в лес за дровами. Все так
довольны, так веселы!.. Ах, какое золотое было детство
мое!..
Вот я и расплакалась теперь, как дитя, увлекаясь моими
воспоминаниями. Я так живо, так живо все припомнила,
так ярко стало передо мною все прошедшее, а настоящее
так тускло, так темно!.. Чем это кончится, чем
это все кончится? Знаете ли, у меня есть какое-то убеждение,
какая-то уверенность, что я умру нынче осенью.
Я очень, очень больна. Я часто думаю о том, что умру, но
все бы мне не хотелось так умереть,- в здешней земле
лежать. Может быть, я опять слягу в постель, как и тогда,
весной, а я еще оправиться не успела. Вот и теперь
мне очень тяжело. Федора сегодня ушла куда-то на целый
день, и я сижу одна. А с некоторого времени я боюсь
оставаться одной; мне все кажется, что со мной в комнате
кто-то бывает другой, что кто-то со мной говорит;
особенно когда я об чем-нибудь задумаюсь и вдруг очиусь
от задумчивости, так что мне страшно становитс
с пожелтелыми листьями путается в камыше,-
88
вспорхнет чайка запоздалая, то окунется в холодной воде,
то опять вопорхнет и утонет в тумане. Я засматривалась,
заслушивалась,- чудно хорошо было мне! А я
еще была ребенок, дитя!..
Я так любила осень,- позднюю осень, когда уже уберут
хлеба, окончат все работы, когда уже в избах начнутся
посиделки. когда уже все ждут зимы. Тогда все
становится мрачнее, небо хмурится облаками, желтые
листья стелятся тропами по краям обнаженного леса,
а лес синеет, чернеет,- особенно вечером, когда спустится
сырой туман и деревья мелькают из тумана, как великаны,
как безобразные, страшные привидения. Запоздаешь,
бывало, на прогулке, отстанешь от других, идешь
одна, спешишь,- жутко! Сама дрожишъ как лист; вот,
думаешь, того и гляди выглянет кто-нибудь страшный
из-за этого дупла; между тем ветер пронесется по лесу,
загудит, зашумит, завоет так жалобно, сорвет тучу листьев
с чахлых веток, закрутит ими по воздуху, и за ними
длинною, широкою, шумною стаей, с диким пронзительным
криком, пронесутся птицы, так что небо чернеет и
все застилается ими. Страшно станет, а тут,- точно как
будто заслышишь кого-то,- чей-то голос, как будто кто-то
шепчет: <Беги, беги, дитя, не опаздывай; страшно
здесь будет тотчас, беги, дитя!> - ужас пройдет по сердцу,
и бежишь-бежишь так, что дух занимается. Прибежишь,
запыхавшись, домой; дома шумно, весело; раздадут
нам, всем детям, работу: горох или мак шелушить.
Сырые дрова трещат в печи; матушка весело смотрит за
нашей веселой работой; старая няня Ульяна рассказывает
про старое время или страшные сказки про колдунов
и мертвецов. Мы, дети, жмемся подружка к подружке,
а улыбка у всех на губах. Вот вдруг замолчим разом...
чу! шум! как будто кто-то стучит! Ничего не бывало; это
гудит самопрялка у старой Фроловны; сколько смеху бывало!
А потом ночью не спим от страха; находят такие
страшные сны. Проснешься, бывало, шевельнуться не
смеешь и до рассвета дрогнешь под одеялом. Утром встанешь
свежа, как цветочек. Посмотришь в окно: морозом
прохватило все поле; тонкий, осенний иней повис на обнаженных
сучьях; тонким, как лист, льдом подернулось
озеро; встает белый пар по озеру; кричат веселые птицы.
Солнце светит кругом яркими лучами, и лучи разбивают,
как стекло, тонкий лед Светло, ярко, весело! В печке
опять трещит огонь; подсядем все к самовару, а в окна
посматривает продрогшая ночью черная наша собака
89
Полкан и приветливо махает хвостом. Мужичок проедег
мимо окон на бодрой лошадке в лес за дровами. Все так
довольны, так веселы!.. Ах, какое золотое было детство
мое!..
Вот я и расплакалась теперь, как дитя, увлекаясь моими
воспоминаниями. Я так живо, так живо все припомнила,
так ярко стало передо мною все прошедшее, а настоящее
так тускло, так темно!.. Чем это кончится, чем
это все кончится? Знаете ли, у меня есть какое-то убеждение,
какая-то уверенность, что я умру нынче осенью.
Я очень, очень больна. Я часто думаю о том, что умру, но
все бы мне не хотелось так умереть,- в здешней земле
лежать. Может быть, я опять слягу в постель, как и тогда,
весной, а я еще оправиться не успела. Вот и теперь
мне очень тяжело. Федора сегодня ушла куда-то на целый
день, и я сижу одна. А с некоторого времени я боюсь
оставаться одной; мне все кажется, что со мной в комнате
кто-то бывает другой, что кто-то со мной говорит;
особенно когда я об чем-нибудь задумаюсь и вдруг очиусь
от задумчивости, так что мне страшно становитс