на конфеты, на прогулки, на театр и на книги,-
то за все это я теперь дорого плачу сожалением о своей
непростительной ветрености (ибо я принимала от вас все,
не заботясь о вас самих); и все то, чем вы хотели доставить
мне удовольствие, обратилось теперь в горе для меня
и оставило по себе одно бесполезное сожаление. Я заметила
вашу тоску в последнее время, и хотя сама тоскливо
ожидала чего-то, но то, что случилось теперь, мне и в
ум не входило. Как! вы до такой уже степени могли
упасть духом, Макар Алексеевич! Но что теперь о вас подумают,
что теперь скажут о вас все, кто вас знает? Вы,
которого я и все уважали за доброту души, скромность и
благоразумие, вы теперь вдруг впали в такой отвратительный
порок, в котором, кажется, никогда не были замечены
прежде. Что со мною было, когда Федора рассказала
мне, что вас нашли на улице в нетрезвом виде и
привезли на квартиру с полицией! Я остолбенела от изумления,
хотя и ожидала чего-то необыкновенного, потому
что вы четыре дня пропадали.Но подумали ли вы, Макар
Алексеевич, что скажут ваши начальники, когда узнают
настоящую причину вашего отсутствия? Вы говорите,
что над вами смеются все; что все узнали о нашей связи
и что и меня упоминают в насмешках своих соседи ваши.
Не обращайте внимания на это, Макар Алексеевич,
и, ради бога, успокойтесь. Меня пугает еще ваша история
с этими офицерами; я об ней темно слышала. Растолкуйте
мне, что это все значит? Пишете вы, что боялись открыться
мне, боялись потерять вашим признанием мою
дружбу, что были в отчаянии, не зная, чем помочь мне в
моей болезни, что продали все, чтобы поддержать меня
и не пускать в больницу, что задолжали сколько возможно
задолжать и имеете каждый день неприятности с хозяйкой,-
но, скрывая все это от меня, вы выбрали худшее.
Но ведь теперь же я все узнала. Вы совестились заставить
меня сознаться, что я была причиною вашего не-
3 Заказ 1308
65
счастного положения, а теперь вдвое более принесли мне
горя своим поведением. Все это меня поразило, Макар
Алексеевич. Ах, друг мой! несчастие - заразительная болезнь.
Несчастным и бедным нужно сторониться друг от
друга, чтоб еще более не заразиться. Я принесла вам такие
несчастия, которых вы и не испытывали прежде в вашей
скромной и уединенной жизни. Все это мучит и убивает
меня.
Напишите мне теперь все откровенно, что с вами было
и как вы решились на такой поступок. Успокойте меня,
если можно. Не самолюбие заставляет меня писать теперь
о моем спокойствии, но моя дружба и любовь к вам,
которые ничем не изгладятся из моего сердца. Прощайте.
Жду ответа вашего с нетерпением. Вы худо думали обо
мне, Макар Алексеевич.
Вас сердечно любящая
Варвара Доброселова.
Июля 28.
Бесценная моя Варвара Алексеевна!
Ну уж, как теперь все кончено и все мало-помалу приходнт
в прежнее положение, то вот что скажу я вам, маточка:
вы беспокоитесь об том, что обо мне подумают, на
что спешу объявить вам, Варвара Алексеевна, что амбиция
моя мне дороже всего. Вследствие чего и донося вам
об несчастиях моих и всех этих беспорядках, уведомляю
вас, что из начальства еще никто ничего не знает, да и не
будет знать, так что они все будут питать ко мне уважение
по-прежнему. Одного боюсь: сплетен боюсь. Дома у
нас хозяйка кричит, а теперь, когда я с помощью ваших
десяти рублей уплатил ей часть долга, только ворчит, а
более ничего. Что же касается до прочих, то и они ничего;
у них только не нужно денег взаймы просить, а то и
они ничего. А в
то за все это я теперь дорого плачу сожалением о своей
непростительной ветрености (ибо я принимала от вас все,
не заботясь о вас самих); и все то, чем вы хотели доставить
мне удовольствие, обратилось теперь в горе для меня
и оставило по себе одно бесполезное сожаление. Я заметила
вашу тоску в последнее время, и хотя сама тоскливо
ожидала чего-то, но то, что случилось теперь, мне и в
ум не входило. Как! вы до такой уже степени могли
упасть духом, Макар Алексеевич! Но что теперь о вас подумают,
что теперь скажут о вас все, кто вас знает? Вы,
которого я и все уважали за доброту души, скромность и
благоразумие, вы теперь вдруг впали в такой отвратительный
порок, в котором, кажется, никогда не были замечены
прежде. Что со мною было, когда Федора рассказала
мне, что вас нашли на улице в нетрезвом виде и
привезли на квартиру с полицией! Я остолбенела от изумления,
хотя и ожидала чего-то необыкновенного, потому
что вы четыре дня пропадали.Но подумали ли вы, Макар
Алексеевич, что скажут ваши начальники, когда узнают
настоящую причину вашего отсутствия? Вы говорите,
что над вами смеются все; что все узнали о нашей связи
и что и меня упоминают в насмешках своих соседи ваши.
Не обращайте внимания на это, Макар Алексеевич,
и, ради бога, успокойтесь. Меня пугает еще ваша история
с этими офицерами; я об ней темно слышала. Растолкуйте
мне, что это все значит? Пишете вы, что боялись открыться
мне, боялись потерять вашим признанием мою
дружбу, что были в отчаянии, не зная, чем помочь мне в
моей болезни, что продали все, чтобы поддержать меня
и не пускать в больницу, что задолжали сколько возможно
задолжать и имеете каждый день неприятности с хозяйкой,-
но, скрывая все это от меня, вы выбрали худшее.
Но ведь теперь же я все узнала. Вы совестились заставить
меня сознаться, что я была причиною вашего не-
3 Заказ 1308
65
счастного положения, а теперь вдвое более принесли мне
горя своим поведением. Все это меня поразило, Макар
Алексеевич. Ах, друг мой! несчастие - заразительная болезнь.
Несчастным и бедным нужно сторониться друг от
друга, чтоб еще более не заразиться. Я принесла вам такие
несчастия, которых вы и не испытывали прежде в вашей
скромной и уединенной жизни. Все это мучит и убивает
меня.
Напишите мне теперь все откровенно, что с вами было
и как вы решились на такой поступок. Успокойте меня,
если можно. Не самолюбие заставляет меня писать теперь
о моем спокойствии, но моя дружба и любовь к вам,
которые ничем не изгладятся из моего сердца. Прощайте.
Жду ответа вашего с нетерпением. Вы худо думали обо
мне, Макар Алексеевич.
Вас сердечно любящая
Варвара Доброселова.
Июля 28.
Бесценная моя Варвара Алексеевна!
Ну уж, как теперь все кончено и все мало-помалу приходнт
в прежнее положение, то вот что скажу я вам, маточка:
вы беспокоитесь об том, что обо мне подумают, на
что спешу объявить вам, Варвара Алексеевна, что амбиция
моя мне дороже всего. Вследствие чего и донося вам
об несчастиях моих и всех этих беспорядках, уведомляю
вас, что из начальства еще никто ничего не знает, да и не
будет знать, так что они все будут питать ко мне уважение
по-прежнему. Одного боюсь: сплетен боюсь. Дома у
нас хозяйка кричит, а теперь, когда я с помощью ваших
десяти рублей уплатил ей часть долга, только ворчит, а
более ничего. Что же касается до прочих, то и они ничего;
у них только не нужно денег взаймы просить, а то и
они ничего. А в