дорого ли будет стоить эта затея? Федора только головой
покачивает. Она говорит, что вы совсем не по достаткам
жить начали; да я и сама это вижу; сколько вы на меня
одну истратили! Смотрите, друг мой, не было бы беды.
Федора и так мне говорила про какие-то слухи - что вы
имели, кажется, спор с вашей хозяйкой за неуплату ей
денег; я очень боюсь за вас. Ну, прощайте; я спешу. Дело
есть маленькое; я переменяю ленты на шляпке.
В. Д.
P. S. Знаете ли, если мы пойдем в театр, то я надену
мою новенькую шляпку, а на плеча черную мантилью. Хорошо
ли это будет?
Июля 7.
Милостивая государыня, Варвара Алексеевна!
...Так вот я все про вчерашнее. Да, маточка, и на нас
в одно время блажь находила. Врезался в эту актрисочку,
по уши врезался, да это бы еще ничего; а самое-то чудное
то, что я ее почти совсем не видал и в театре был всего
60
один раз, а при всем том врезался. Жили тогда со мною
стенка об стенку человек пятеро молодого, раззадорного
народу. Сошелся я с ними, поневоле сошелся, хотя всегда
был от них в пристойных границах. Ну, чтобы не отстать,
я и сам им во всем поддакиваю. Насказали они мне об
этой актриске! Каждый вечер, как только театр идет, вся
компания - на нужное у них никогда гроша не бывало -
вся компания отправлялась в театр, в галерею, и уж хлопают-хлопают,
вызывают-вызывают эту актриску - просто
беснуются! А потом и заснуть не дадут; всю ночь напролет
об ней толкуют, всякий ее своей Глашей зовет, все в
одну в нее влюблены, у всех одна канарейка на сердце.
Раззадорили они меня, беззащитного; я тогда еще молоденек
был. Сам не знаю, как очутился я с ними в театре,
в четвертом ярусе, в галерее. Видеть-то я один только
краешек занавески видел, зато все слышал. У актрисочки,
точно, голосок был хорошенький,- звонкий, соловьиный,
медовый! Мы все руки у себя отхлопали, кричали-
кричали,- одним словом, до нас чуть не добрались, одного
уж и вывели, правда. Пришел я домой,- как в чаду
хожу! в кармане только один целковый рубль оставался,
а до жалованья еще добрых дней десять. Так как бы вы
думали, маточка? На другой день, прежде чем на службу
идти, завернул я к парфюмеру-французу, купил у него
духов каких-то да мыла благовонного на весь капитал -
уж и сам не знаю, зачем я тогда накупил всего этого? Да
и не обедал дома, а все мимо ее окон ходил. Она жила на
Невском, в четвертом этаже. Пришел домой, часочек какой-нибудь
там отдохнул и опять на Невский пошел, чтобы
только мимо ее окошек пройти. Полтора месяца я ходил
таким образом, волочился за нею; извозчиков-лихачей
нанимал поминутно и все мимо ее окон концы давал;
замотался совсем, задолжал, а потом уж и разлюбил ее:
наскучило! Так вот что актриска из порядочного человека
сделать в состоянии, маточка! Впрочем, молоденек-то
я, молоденек был тогда!..
Милостивая государыня моя,
Варвара Алексеевна!
М. Д.
Июля 8.
Книжку вашу, полученную мною б-го сего месяца, спешу
возвратить вам и вместе с тем спешу в сем письме мо-
61
ем объясниться с вами. Дурно, маточка, дурно то, что вы
меня в такую крайность поставили. Позвольте, маточка:
всякое состояние определено всевышним на долю человеческую.
Тому определено быть в генеральских эполетах,
этому служить титулярным советником; такому-то повелевать,
а такому-то безропотно и в страхе повиноваться.
Это уже по способности человека рассчитано; иной на одно
способен, а другой на другое, а способности устроены
самим богом. Состою я уже около тридцати лет н
покачивает. Она говорит, что вы совсем не по достаткам
жить начали; да я и сама это вижу; сколько вы на меня
одну истратили! Смотрите, друг мой, не было бы беды.
Федора и так мне говорила про какие-то слухи - что вы
имели, кажется, спор с вашей хозяйкой за неуплату ей
денег; я очень боюсь за вас. Ну, прощайте; я спешу. Дело
есть маленькое; я переменяю ленты на шляпке.
В. Д.
P. S. Знаете ли, если мы пойдем в театр, то я надену
мою новенькую шляпку, а на плеча черную мантилью. Хорошо
ли это будет?
Июля 7.
Милостивая государыня, Варвара Алексеевна!
...Так вот я все про вчерашнее. Да, маточка, и на нас
в одно время блажь находила. Врезался в эту актрисочку,
по уши врезался, да это бы еще ничего; а самое-то чудное
то, что я ее почти совсем не видал и в театре был всего
60
один раз, а при всем том врезался. Жили тогда со мною
стенка об стенку человек пятеро молодого, раззадорного
народу. Сошелся я с ними, поневоле сошелся, хотя всегда
был от них в пристойных границах. Ну, чтобы не отстать,
я и сам им во всем поддакиваю. Насказали они мне об
этой актриске! Каждый вечер, как только театр идет, вся
компания - на нужное у них никогда гроша не бывало -
вся компания отправлялась в театр, в галерею, и уж хлопают-хлопают,
вызывают-вызывают эту актриску - просто
беснуются! А потом и заснуть не дадут; всю ночь напролет
об ней толкуют, всякий ее своей Глашей зовет, все в
одну в нее влюблены, у всех одна канарейка на сердце.
Раззадорили они меня, беззащитного; я тогда еще молоденек
был. Сам не знаю, как очутился я с ними в театре,
в четвертом ярусе, в галерее. Видеть-то я один только
краешек занавески видел, зато все слышал. У актрисочки,
точно, голосок был хорошенький,- звонкий, соловьиный,
медовый! Мы все руки у себя отхлопали, кричали-
кричали,- одним словом, до нас чуть не добрались, одного
уж и вывели, правда. Пришел я домой,- как в чаду
хожу! в кармане только один целковый рубль оставался,
а до жалованья еще добрых дней десять. Так как бы вы
думали, маточка? На другой день, прежде чем на службу
идти, завернул я к парфюмеру-французу, купил у него
духов каких-то да мыла благовонного на весь капитал -
уж и сам не знаю, зачем я тогда накупил всего этого? Да
и не обедал дома, а все мимо ее окон ходил. Она жила на
Невском, в четвертом этаже. Пришел домой, часочек какой-нибудь
там отдохнул и опять на Невский пошел, чтобы
только мимо ее окошек пройти. Полтора месяца я ходил
таким образом, волочился за нею; извозчиков-лихачей
нанимал поминутно и все мимо ее окон концы давал;
замотался совсем, задолжал, а потом уж и разлюбил ее:
наскучило! Так вот что актриска из порядочного человека
сделать в состоянии, маточка! Впрочем, молоденек-то
я, молоденек был тогда!..
Милостивая государыня моя,
Варвара Алексеевна!
М. Д.
Июля 8.
Книжку вашу, полученную мною б-го сего месяца, спешу
возвратить вам и вместе с тем спешу в сем письме мо-
61
ем объясниться с вами. Дурно, маточка, дурно то, что вы
меня в такую крайность поставили. Позвольте, маточка:
всякое состояние определено всевышним на долю человеческую.
Тому определено быть в генеральских эполетах,
этому служить титулярным советником; такому-то повелевать,
а такому-то безропотно и в страхе повиноваться.
Это уже по способности человека рассчитано; иной на одно
способен, а другой на другое, а способности устроены
самим богом. Состою я уже около тридцати лет н