реховоднику; я уж и не знал, что я делать
хотел, потому что я не хочу, чтобы вас, ангельчика
моего, обижали! Ну, грустно было! а на ту пору дождь,
слякоть, тоска была страшная!.. Я было уж воротиться
хотел... Тут-то я и пал, маточка. Я Емелю встретил, Емельяна
Ильича. он чиновник, то есть был чиновник, а те
перь уж не чиновник, потому что его от нас выключили.
Он уж я и не знаю, что делает, как-то там мается;
вот мы с ним и пошли. Тут -ну, да что вам, Варенька,
ну, весело, что ли, про несчастия друга своего читать, бедствия
его и историю искушений, им претерпенных? На
третий день, вечером, уж это Емеля подбил меня, я и пошел
к нему, к офицеру-то. Адрес-то я у нашего дворника
спросил. Я, маточка, уж если к слову сказать пришлось,
давно за этим молодцом примечал; следил его, когда еще
он в доме у нас квартировал. Теперь-то я вижу, что я неприличие
сделал, потому что я не в своем виде был, когда
обо мне ему доложили. Я, Варенька, ничего, по правде, и
не помню; помню только, что у него было очень много
офицеров, или это двоилось у меня - бог знает. Я не помню
также, что я говорил, только я знаю, что я много говорил
в благородном негодовании моем. Ну, тут-то меня
и выгнали, тут-то меня и с лестницы сбросили, то есть
оно не то чтобы совсем сбросили, а только так вытолкали.
Вы уж знаете, Варенька, как я воротился; вот оно и все.
Конечно, я себя уронил и амбиция моя пострадала, но
ведь этого никто не знает из посторонних-то, никто, кроме
вас, не знает; ну, а в таком случае это все равно что как
бы его и не было. Может быть, это и так, Варенька, как
вы думаете? Что мне только достоверно известно, так это
68
то, что прошлый год у нас Аксентий Осипович таким же
образом дерзнул на личность Петра Петровича, но по секрету,
он это сделал по секрету. Он его зазвал в сторожевскую
комнату, я это все в щелочку видел; да уж там он
как надобно было и распорядился, но благородным образом,
потому что этого никто не видал, кроме меня; ну, а
я ничего, то есть я хочу сказать, что я не объявлял никому.
Ну, а после этого Петр Петрович и Аксентий Осипович
ничего. Петр Петрович, знаете, амбиционный такой,
так он и никому не сказал, так что они теперь и кланяются
и руки жмут. Я не спорю, я, Варенька, с вами спорить
не смею, я глубоко упал и, что всего ужаснее, в собственном
мнении своем проиграл, но уж это, верно, мне так на
роду было написано, уж это, верно, судьба,- а от судьбы
не убежишь, сами знаете. Ну, вот и подробное объяснение
несчастий моих и бедствий, Варенька, вот - все
такое, что хоть бы и не читать, так в ту же пору. Я немного
нездоров, маточка моя, и всей игривости чувств
лишился. Посему теперь, свидетельствуя вам мою привязанность,
любовь и уважение, пребываю, милостивая государыня
моя, Варвара Алексеевна,
покорнейшим слугою вашим
Макаром Девушкиным.
Июля 29.
Милостивый государь,
Макар Алексеевич!
Я прочла ваши оба письма, да так и ахнула! Послушайте,
друг моч, вы или от меня умалчиваете что-нибудь
и написали мне только часть всех неприятностей ваших,
или... право, Макар Алексеевич, письма ваши еще отзываются
каким-то расстройством... Приходите ко мне, ради
бога, приходите сегодня; да послушайте, вы знаете, уж
так прямо приходите к нам обедать. Я уж и не знаю, как
вы там живете и как с хозяйкой вашей уладились. Вы об
этом обо всем ничего не пишете и как будто с намереннем
умалчиваете. Так до свидания, друг мой; заходите
к нам непременно сегодня; да уж лучше бы вы
хотел, потому что я не хочу, чтобы вас, ангельчика
моего, обижали! Ну, грустно было! а на ту пору дождь,
слякоть, тоска была страшная!.. Я было уж воротиться
хотел... Тут-то я и пал, маточка. Я Емелю встретил, Емельяна
Ильича. он чиновник, то есть был чиновник, а те
перь уж не чиновник, потому что его от нас выключили.
Он уж я и не знаю, что делает, как-то там мается;
вот мы с ним и пошли. Тут -ну, да что вам, Варенька,
ну, весело, что ли, про несчастия друга своего читать, бедствия
его и историю искушений, им претерпенных? На
третий день, вечером, уж это Емеля подбил меня, я и пошел
к нему, к офицеру-то. Адрес-то я у нашего дворника
спросил. Я, маточка, уж если к слову сказать пришлось,
давно за этим молодцом примечал; следил его, когда еще
он в доме у нас квартировал. Теперь-то я вижу, что я неприличие
сделал, потому что я не в своем виде был, когда
обо мне ему доложили. Я, Варенька, ничего, по правде, и
не помню; помню только, что у него было очень много
офицеров, или это двоилось у меня - бог знает. Я не помню
также, что я говорил, только я знаю, что я много говорил
в благородном негодовании моем. Ну, тут-то меня
и выгнали, тут-то меня и с лестницы сбросили, то есть
оно не то чтобы совсем сбросили, а только так вытолкали.
Вы уж знаете, Варенька, как я воротился; вот оно и все.
Конечно, я себя уронил и амбиция моя пострадала, но
ведь этого никто не знает из посторонних-то, никто, кроме
вас, не знает; ну, а в таком случае это все равно что как
бы его и не было. Может быть, это и так, Варенька, как
вы думаете? Что мне только достоверно известно, так это
68
то, что прошлый год у нас Аксентий Осипович таким же
образом дерзнул на личность Петра Петровича, но по секрету,
он это сделал по секрету. Он его зазвал в сторожевскую
комнату, я это все в щелочку видел; да уж там он
как надобно было и распорядился, но благородным образом,
потому что этого никто не видал, кроме меня; ну, а
я ничего, то есть я хочу сказать, что я не объявлял никому.
Ну, а после этого Петр Петрович и Аксентий Осипович
ничего. Петр Петрович, знаете, амбиционный такой,
так он и никому не сказал, так что они теперь и кланяются
и руки жмут. Я не спорю, я, Варенька, с вами спорить
не смею, я глубоко упал и, что всего ужаснее, в собственном
мнении своем проиграл, но уж это, верно, мне так на
роду было написано, уж это, верно, судьба,- а от судьбы
не убежишь, сами знаете. Ну, вот и подробное объяснение
несчастий моих и бедствий, Варенька, вот - все
такое, что хоть бы и не читать, так в ту же пору. Я немного
нездоров, маточка моя, и всей игривости чувств
лишился. Посему теперь, свидетельствуя вам мою привязанность,
любовь и уважение, пребываю, милостивая государыня
моя, Варвара Алексеевна,
покорнейшим слугою вашим
Макаром Девушкиным.
Июля 29.
Милостивый государь,
Макар Алексеевич!
Я прочла ваши оба письма, да так и ахнула! Послушайте,
друг моч, вы или от меня умалчиваете что-нибудь
и написали мне только часть всех неприятностей ваших,
или... право, Макар Алексеевич, письма ваши еще отзываются
каким-то расстройством... Приходите ко мне, ради
бога, приходите сегодня; да послушайте, вы знаете, уж
так прямо приходите к нам обедать. Я уж и не знаю, как
вы там живете и как с хозяйкой вашей уладились. Вы об
этом обо всем ничего не пишете и как будто с намереннем
умалчиваете. Так до свидания, друг мой; заходите
к нам непременно сегодня; да уж лучше бы вы