те; коли меня любите, так ку-
пите.
Вы мне прислали белья в подарок; но послушайте,
Макар Алексеевич, ведь вы разоряетесь. Шутка ли,
сколько вы на леня истратили,- ужас сколько денег! Ах,
как же вы любите мотать! Мне не нужно; все это было совершенно
лишнее. Я знаю,я уверена,что вы меня любите;
право, лишнее напоминать мне это подарками; а мне тяжело
их принимать от вас; я знаю, чего они вам стоят.
Единожды навсегда - полноте; слышите ли? Прошу вас,
умоляю вас. Просите вы меня, Макар Алексеевич, прислать
продолжение записок моих; желаете, чтоб я их докончила.
Я не знаю, как написалось у меня и то, что у
меня написано! Но у меня сил недостает говорить теперь
о моем прошедшем; я и думать об нем не желаю; мне
страшно становится от этих воспоминаний. Говорить же
о бедной моей матушке, оставившей свое бедное дитя в
добычу этим чудовищам, мне тяжелее всего. У меня сердце
кровью обливается при одном воспоминании. Все это
еще так свежо; я не успела одуматься, не только успокоиться,
хотя всему этому уже с лишком год. Но вы знаете
все.
Я вам говорила о теперешних мыслях Анны Федоровны;
она меня же винит в неблагодарности и отвергает всякое
обвинение о сообществе ее с господином Быковым!
Она зовет меня к себе; говорит, что я христарадничаю,
что я по худой дороге пошла. Говорит, что если я ворочусь
к ней, то она берется уладить все дело с господином
Быковым и заставит его загладить всю вину его передо
мною. Она говорит, что господин Быков хочет мне дать
приданое. Бог с ними! Мне хорошо и здесь с вами, у доброй
моей Федоры, которая своею привязанностию ко мне
напоминает мне мою покойницу няню. Вы хоть дальний
родственник мой, но защищаете меня своим именем. А их
я не знаю; я позабуду их, если смогу. Чего еще они хотят
от меня? Федора говорит, что это все сплетни, что они
оставят наконец меня. Дай-то бог!
46
В. Д.
Июня 21.
Голубушка моя, маточка!
Хочу писать, а не знаю, с чего и начать. Ведь вот как
же это странно, маточка, что мы теперь так с вами живем.
Я к тому говорю, что я никогда моих дней не проводил
в такой радости. Ну, точно домком и семейством меня
благословил господь! Деточка вы моя, хорошенькая!
да что это вы там толкуете про четыре рубашечки-то, которые
я вам послал. Ведь надобно же вам их было - я от
Федоры узнал. Да мне, маточка, это особое счастие вас
удовлетворять; уж это мое удовольствие, уж вы меня
оставьте, маточка; не троньте меня и не прекословьте
мне. Никогда со мною не бывало такого, маточка. Я вот в
свет пустился теперь. Во-первых, живу вдвойне, потому
что и вы тоже живете весьма близко от меня и на утеху
мне; а во-вторых, пригласил меня сегодня на чай один
жилец, сосед мой, Ратазяев, тот самый чиновник, у которого
сочинительские вечера бывают. Сегодня собрание;
будем литературу читать. Вот мы теперь как, маточка,-
вот! Ну, прощайте. Я ведь это все так написал, безо всякой
видимой цели и единственно для того, чтоб уведомить
вас о моем благополучии. Приказали вы, душенька, через
Терезу сказать, что вам шелчку цветного для вышиванья
нужно; куплю, маточка, куплю, и шелчку куплю. Завтра
же буду иметь наслаждение удовлетворить вас вполне.
Я и купить-то где знаю. А сам теперь пребываю
другом вашим искренним
Макаром Девушкиным.
Июня 22.
Милостивая государыня, Варвара Алексеевна!
Уведомляю вас, родная моя, что у нас в квартире случилось
прежалостное происшествие, истинно-истинно жалости
достойное! Сегодня, в пятом часу у
пите.
Вы мне прислали белья в подарок; но послушайте,
Макар Алексеевич, ведь вы разоряетесь. Шутка ли,
сколько вы на леня истратили,- ужас сколько денег! Ах,
как же вы любите мотать! Мне не нужно; все это было совершенно
лишнее. Я знаю,я уверена,что вы меня любите;
право, лишнее напоминать мне это подарками; а мне тяжело
их принимать от вас; я знаю, чего они вам стоят.
Единожды навсегда - полноте; слышите ли? Прошу вас,
умоляю вас. Просите вы меня, Макар Алексеевич, прислать
продолжение записок моих; желаете, чтоб я их докончила.
Я не знаю, как написалось у меня и то, что у
меня написано! Но у меня сил недостает говорить теперь
о моем прошедшем; я и думать об нем не желаю; мне
страшно становится от этих воспоминаний. Говорить же
о бедной моей матушке, оставившей свое бедное дитя в
добычу этим чудовищам, мне тяжелее всего. У меня сердце
кровью обливается при одном воспоминании. Все это
еще так свежо; я не успела одуматься, не только успокоиться,
хотя всему этому уже с лишком год. Но вы знаете
все.
Я вам говорила о теперешних мыслях Анны Федоровны;
она меня же винит в неблагодарности и отвергает всякое
обвинение о сообществе ее с господином Быковым!
Она зовет меня к себе; говорит, что я христарадничаю,
что я по худой дороге пошла. Говорит, что если я ворочусь
к ней, то она берется уладить все дело с господином
Быковым и заставит его загладить всю вину его передо
мною. Она говорит, что господин Быков хочет мне дать
приданое. Бог с ними! Мне хорошо и здесь с вами, у доброй
моей Федоры, которая своею привязанностию ко мне
напоминает мне мою покойницу няню. Вы хоть дальний
родственник мой, но защищаете меня своим именем. А их
я не знаю; я позабуду их, если смогу. Чего еще они хотят
от меня? Федора говорит, что это все сплетни, что они
оставят наконец меня. Дай-то бог!
46
В. Д.
Июня 21.
Голубушка моя, маточка!
Хочу писать, а не знаю, с чего и начать. Ведь вот как
же это странно, маточка, что мы теперь так с вами живем.
Я к тому говорю, что я никогда моих дней не проводил
в такой радости. Ну, точно домком и семейством меня
благословил господь! Деточка вы моя, хорошенькая!
да что это вы там толкуете про четыре рубашечки-то, которые
я вам послал. Ведь надобно же вам их было - я от
Федоры узнал. Да мне, маточка, это особое счастие вас
удовлетворять; уж это мое удовольствие, уж вы меня
оставьте, маточка; не троньте меня и не прекословьте
мне. Никогда со мною не бывало такого, маточка. Я вот в
свет пустился теперь. Во-первых, живу вдвойне, потому
что и вы тоже живете весьма близко от меня и на утеху
мне; а во-вторых, пригласил меня сегодня на чай один
жилец, сосед мой, Ратазяев, тот самый чиновник, у которого
сочинительские вечера бывают. Сегодня собрание;
будем литературу читать. Вот мы теперь как, маточка,-
вот! Ну, прощайте. Я ведь это все так написал, безо всякой
видимой цели и единственно для того, чтоб уведомить
вас о моем благополучии. Приказали вы, душенька, через
Терезу сказать, что вам шелчку цветного для вышиванья
нужно; куплю, маточка, куплю, и шелчку куплю. Завтра
же буду иметь наслаждение удовлетворить вас вполне.
Я и купить-то где знаю. А сам теперь пребываю
другом вашим искренним
Макаром Девушкиным.
Июня 22.
Милостивая государыня, Варвара Алексеевна!
Уведомляю вас, родная моя, что у нас в квартире случилось
прежалостное происшествие, истинно-истинно жалости
достойное! Сегодня, в пятом часу у