е переделать нужно!
И ведь это все с незапамятных времен каждый божий
день повторяется. Я привык, потому что я ко всему привыкаю,
потому что я смирный человек, потому что я маленький
человек; но, однако же, за что это все? Что я кому
дурного сделал? Чин перехватил у кого-нибудь, что
ли? Перед высшими кого-нибудь очернил? Награждение
перепросил! Кабалу стряпал, что ли, какую-нибудь? Да
грех вам и подумать такое-то, маточка! Ну куда мне все
это? Да вы только рассмотрите, родная моя, имею ли я
способности, достаточные для коварства и честолюбия?
Так за что же напасти такие на меня, прости господи?
Ведь вы же находите меня человеком достойным, а вы не
в пример лучше их всех, маточка. Ведь какая самая наибольшая
гражданская добродетель? Отнеслись намедни
в частном разговоре Евстафий Иванович, что наиважнейшая
добродетель гражданская - деньгу уметь зашибить.
Говорили они шуточкой (я знаю, что шуточкой), нравоучение
же то, что не нужно быть никому в тягость собою;
а я никому не в тягость! У меня кусок хлеба есть свой;
правда, простой кусок хлеба, подчас даже черствый; но
44
он есть, трудами добытый, законно и безукоризненно употребляемый.
Ну что ж делать! Я ведь и сам знаю, что я
немного делаю тем, что переписываю; да все-таки я этим
горжусь: я работаю, я пот проливаю. Ну что ж тут в самом
деле такого, что переписываю! Что, грех переписывать,
что ли? <Он, дескать, переписывает!> <Эта, дескать,
крыса чиновник переписывает!> Да что же тут бесчестного
такого? Письмо такое четкое, хорошее, приятно смотреть,
и его превосходительство довольны; я для них самые
важные бумаги переписываю. Ну, слогу нет, ведь я
это сам знаю, что нет его, проклятого; вот потому-то я и
службой не взял, и даже вот к вам теперь, родная моя,
пишу спроста, без затей и так, как мне мысль на сердце
ложится... Я это все знаю; да, однако же, если бы все сочинять
стали, так кто же бы стал переписывать? Я вот
какой вопрос делаю и вас прошу отвечать на него, маточка.
Ну, так я и сознаю теперь, что я нужен, что я необходим
и что нечего вздором человека с толку сбивать. Ну,
пожалуй, пусть крыса, коли сходство нашли! Да крыса-то
эта нужна, да крыса-то пользу приносит, да за крысу-то
эту держатся, да крысе-то этой награждение выходит,-
вот она крыса какая! Впрочем, довольно об этой материи,
родная моя; я ведь и не о том хотел говорить, да так, погорячился
немного. Все-таки приятно от времени до времени
себе справедливость воздать. Прощайте, родная
моя, голубчик мой, утешительница вы моя добренькая!
Зайду, непременно к вам зайду, проведаю вас, моя ясочка.
А вы не скучайте покамест. Книжку вам принесу. Ну,
прощайте же, Варенька.
Ваш сердечный доброжелатель
Макар Девушкин.
Июня 20.
Милостивый государь, Макар Алексеевич!
Пишу я к вам наскоро, спешу, работу к сроку кончаю.
Видите ли, в чем дело: можно покупку сделать хорошую.
Федора говорит, что продается у ее знакомого какого-то
вицмундир форменный, совершенно новехонький, нижнее
платье, жилетка и фуражка, и, говорят, все весьма дешево;
так вот вы бы купили. Ведь вы теперь не нуждаетесь,
да и деньги у вас есть; вы сами говорите, что есть. Полно-
аз
45
те, пожалуйста, не скупитесь; ведь это все нужное. Посмотрите-ка
на себя, в каком вы старом платье ходите.
Срам! все в заплатках. Нового-то у вас нет; это я знаю,
хоть вы и уверяете, что есть. Уж бог знает, куда вы его с
рук сбыли. Так послушайтесь же меня, купите, пожалуйста.
Для меня это сделай
И ведь это все с незапамятных времен каждый божий
день повторяется. Я привык, потому что я ко всему привыкаю,
потому что я смирный человек, потому что я маленький
человек; но, однако же, за что это все? Что я кому
дурного сделал? Чин перехватил у кого-нибудь, что
ли? Перед высшими кого-нибудь очернил? Награждение
перепросил! Кабалу стряпал, что ли, какую-нибудь? Да
грех вам и подумать такое-то, маточка! Ну куда мне все
это? Да вы только рассмотрите, родная моя, имею ли я
способности, достаточные для коварства и честолюбия?
Так за что же напасти такие на меня, прости господи?
Ведь вы же находите меня человеком достойным, а вы не
в пример лучше их всех, маточка. Ведь какая самая наибольшая
гражданская добродетель? Отнеслись намедни
в частном разговоре Евстафий Иванович, что наиважнейшая
добродетель гражданская - деньгу уметь зашибить.
Говорили они шуточкой (я знаю, что шуточкой), нравоучение
же то, что не нужно быть никому в тягость собою;
а я никому не в тягость! У меня кусок хлеба есть свой;
правда, простой кусок хлеба, подчас даже черствый; но
44
он есть, трудами добытый, законно и безукоризненно употребляемый.
Ну что ж делать! Я ведь и сам знаю, что я
немного делаю тем, что переписываю; да все-таки я этим
горжусь: я работаю, я пот проливаю. Ну что ж тут в самом
деле такого, что переписываю! Что, грех переписывать,
что ли? <Он, дескать, переписывает!> <Эта, дескать,
крыса чиновник переписывает!> Да что же тут бесчестного
такого? Письмо такое четкое, хорошее, приятно смотреть,
и его превосходительство довольны; я для них самые
важные бумаги переписываю. Ну, слогу нет, ведь я
это сам знаю, что нет его, проклятого; вот потому-то я и
службой не взял, и даже вот к вам теперь, родная моя,
пишу спроста, без затей и так, как мне мысль на сердце
ложится... Я это все знаю; да, однако же, если бы все сочинять
стали, так кто же бы стал переписывать? Я вот
какой вопрос делаю и вас прошу отвечать на него, маточка.
Ну, так я и сознаю теперь, что я нужен, что я необходим
и что нечего вздором человека с толку сбивать. Ну,
пожалуй, пусть крыса, коли сходство нашли! Да крыса-то
эта нужна, да крыса-то пользу приносит, да за крысу-то
эту держатся, да крысе-то этой награждение выходит,-
вот она крыса какая! Впрочем, довольно об этой материи,
родная моя; я ведь и не о том хотел говорить, да так, погорячился
немного. Все-таки приятно от времени до времени
себе справедливость воздать. Прощайте, родная
моя, голубчик мой, утешительница вы моя добренькая!
Зайду, непременно к вам зайду, проведаю вас, моя ясочка.
А вы не скучайте покамест. Книжку вам принесу. Ну,
прощайте же, Варенька.
Ваш сердечный доброжелатель
Макар Девушкин.
Июня 20.
Милостивый государь, Макар Алексеевич!
Пишу я к вам наскоро, спешу, работу к сроку кончаю.
Видите ли, в чем дело: можно покупку сделать хорошую.
Федора говорит, что продается у ее знакомого какого-то
вицмундир форменный, совершенно новехонький, нижнее
платье, жилетка и фуражка, и, говорят, все весьма дешево;
так вот вы бы купили. Ведь вы теперь не нуждаетесь,
да и деньги у вас есть; вы сами говорите, что есть. Полно-
аз
45
те, пожалуйста, не скупитесь; ведь это все нужное. Посмотрите-ка
на себя, в каком вы старом платье ходите.
Срам! все в заплатках. Нового-то у вас нет; это я знаю,
хоть вы и уверяете, что есть. Уж бог знает, куда вы его с
рук сбыли. Так послушайтесь же меня, купите, пожалуйста.
Для меня это сделай