танных рукодельем. Эти
деньги были отложены у меня на новое платье. Тотчас
я послала нашу кухарку, старуху Матрену, узнать, что
стоит весь Пушкин. Беда! Цена всех одиннадцати книг,
присовокупив сюда издержки на переплет, была по
крайней мере рублей шестьдесят. Где взять денег? Я думала-думала
и не знала, на что решиться. У матушки
просить не хотелось. Конечно, матушка мне непременно
бы помогла; но тогда все бы в доме узнали о нашем подарке;
да к тому же этот подарок обратился бы в благодарность,
в плату за целый год трудов Покровского.
Мне хотелось подарить одной, тихонько ог всех. А за
труды его со мною я хотела быть ему навсегда одолженною
без какой бы то ни было уплаты, кроме дружбы
моей. Наконец я выдумала, как выйти из затруднения.
Я знала, что у букинистов в Гостином дворе можно
купить книгу иногда в полцены дешевле, если только
поторговаться, часто малоподержанную и почти совершенно
новую. Я положила непременно отправиться в
Гостиный двор. Так и случилось; назавтра же встретилась
какая-то надобность и у нас и у Анны Федоровны.
Матушке понездоровилось. Аниа Федоровна очень кстати
поленилась, так что пришлось все поручения возложить
на меня, и я отправилась вместе с Матреной.
К моему счастию, я нашла весьма скоро Пушкина,
и в весьма красивом переплете. Я начала торговаться.
2*
35
Сначала запросили дороже, чем в лавках; но потом,
впрочем не без труда, уходя несколько раз, я довела
купца до того, что он сбавил цену и ограничил свои требования
только десятью рублями серебром. Как мне весело
было торговаться!.. Бедная Матрена не понимала,
что со мной делается и зачем я вздумала покупать
столько книг. Но ужас! Весь мой капитал был в тридцать
рублей ассигнациями, а купец никак не соглашался
уступить дешевле. Наконец я начала упрашивать,
просила-просила его, наконец упросила. Он уступил, но
только два с полтиною, и побожился, что и эту уступку
он только ради меня делает, что я такая барышня хорошая,
а что для другого кого он ни за что бы не уступил.
Двух с половиною рублей недоставало! Я готова
была заплакать с досады. Но самое неожиданное обстоятельство
помогло мне в моем горе.
Недалеко от меня, у другого стола с книгами, я увидала
старика Покровского. Вокруг него столпились четверо
или пятеро букинистов; они его сбили с последнего
толку, затормошили совсем. Всякий из них предлагал
ему свой товар, и чего-чего не предлагали они ему,
и чего-чего не хотел он купить! Бедный старик стоял
посреди их, как будто забитый какой-нибудь, и не знал,
за что взяться из того, что ему предлагали. Я подошла
к нему и спросила - что он здесь делает? Старик мне
очень обрадовался; он любил меня без памяти, может
быть, не менее Петеньки. <Да вот книжки покупаю,
Варвара Алексеевна,- отвечал он мне,- Петеньке покупаю
книжки. Вот его день рождения скоро будет, а он
любит книжки, так вот я и покупаю их для него...> Старик
и всегда смешно изъяснялся, а теперь вдобавок был
в ужаснейшем замешательстве. К чему ни приценится,
все рубль серебром, два рубля, три рубля серебром; уж
он к большим книгам и не приценивался, а так только
завистливо на них посматривал, перебирал пальцами
листочки, вертел в руках и опять их ставил на место.
<Нет, нет, это дорого,- говорил он вполголоса,- а вот
разве отсюдова что-нибудь>,- и тут он начинал перебирать
тоненькие тетрадки, песенники, альманахи; это
все было очень дешево. <Да зачем вы это все покупаете,-
спросила я его,- это все ужасные пустяки>.- <Ах,
н
деньги были отложены у меня на новое платье. Тотчас
я послала нашу кухарку, старуху Матрену, узнать, что
стоит весь Пушкин. Беда! Цена всех одиннадцати книг,
присовокупив сюда издержки на переплет, была по
крайней мере рублей шестьдесят. Где взять денег? Я думала-думала
и не знала, на что решиться. У матушки
просить не хотелось. Конечно, матушка мне непременно
бы помогла; но тогда все бы в доме узнали о нашем подарке;
да к тому же этот подарок обратился бы в благодарность,
в плату за целый год трудов Покровского.
Мне хотелось подарить одной, тихонько ог всех. А за
труды его со мною я хотела быть ему навсегда одолженною
без какой бы то ни было уплаты, кроме дружбы
моей. Наконец я выдумала, как выйти из затруднения.
Я знала, что у букинистов в Гостином дворе можно
купить книгу иногда в полцены дешевле, если только
поторговаться, часто малоподержанную и почти совершенно
новую. Я положила непременно отправиться в
Гостиный двор. Так и случилось; назавтра же встретилась
какая-то надобность и у нас и у Анны Федоровны.
Матушке понездоровилось. Аниа Федоровна очень кстати
поленилась, так что пришлось все поручения возложить
на меня, и я отправилась вместе с Матреной.
К моему счастию, я нашла весьма скоро Пушкина,
и в весьма красивом переплете. Я начала торговаться.
2*
35
Сначала запросили дороже, чем в лавках; но потом,
впрочем не без труда, уходя несколько раз, я довела
купца до того, что он сбавил цену и ограничил свои требования
только десятью рублями серебром. Как мне весело
было торговаться!.. Бедная Матрена не понимала,
что со мной делается и зачем я вздумала покупать
столько книг. Но ужас! Весь мой капитал был в тридцать
рублей ассигнациями, а купец никак не соглашался
уступить дешевле. Наконец я начала упрашивать,
просила-просила его, наконец упросила. Он уступил, но
только два с полтиною, и побожился, что и эту уступку
он только ради меня делает, что я такая барышня хорошая,
а что для другого кого он ни за что бы не уступил.
Двух с половиною рублей недоставало! Я готова
была заплакать с досады. Но самое неожиданное обстоятельство
помогло мне в моем горе.
Недалеко от меня, у другого стола с книгами, я увидала
старика Покровского. Вокруг него столпились четверо
или пятеро букинистов; они его сбили с последнего
толку, затормошили совсем. Всякий из них предлагал
ему свой товар, и чего-чего не предлагали они ему,
и чего-чего не хотел он купить! Бедный старик стоял
посреди их, как будто забитый какой-нибудь, и не знал,
за что взяться из того, что ему предлагали. Я подошла
к нему и спросила - что он здесь делает? Старик мне
очень обрадовался; он любил меня без памяти, может
быть, не менее Петеньки. <Да вот книжки покупаю,
Варвара Алексеевна,- отвечал он мне,- Петеньке покупаю
книжки. Вот его день рождения скоро будет, а он
любит книжки, так вот я и покупаю их для него...> Старик
и всегда смешно изъяснялся, а теперь вдобавок был
в ужаснейшем замешательстве. К чему ни приценится,
все рубль серебром, два рубля, три рубля серебром; уж
он к большим книгам и не приценивался, а так только
завистливо на них посматривал, перебирал пальцами
листочки, вертел в руках и опять их ставил на место.
<Нет, нет, это дорого,- говорил он вполголоса,- а вот
разве отсюдова что-нибудь>,- и тут он начинал перебирать
тоненькие тетрадки, песенники, альманахи; это
все было очень дешево. <Да зачем вы это все покупаете,-
спросила я его,- это все ужасные пустяки>.- <Ах,
н