вредных предубеждений... Одним словом,
мы безвозвратно отрезали себя от прошедшего, а это, по-моему, уж дело-с...
- Затвердил! Рекомендуется, - произнес вдруг Раскольников.
- Что-с? - спросил Петр Петрович, не расслышав, но не получил ответа.
- Это все справедливо, - поспешил вставить Зосимов.
- Не правда ли-с? - продолжал Петр Петрович, приятно взглянув на
Зосимова. - Согласитесь сами, - продолжал он, обращаясь к Разумихину, но
уже с оттенком некоторого торжества и превосходства, и чуть было не
прибавил: "молодой человек", - что есть преуспеяние, или, как говорят
теперь, прогресс, хотя бы во имя науки и экономической правды...
- Общее место!
- Нет, не общее место-с! Если мне, например, до сих пор говорили:
"возлюби", и я возлюблял, то что из того выходило? - продолжал Петр
Петрович, может быть с излишнею поспешностью, - выходило то, что я рвал
кафтан пополам, делился с ближним, и оба мы оставались наполовину голы, по
русской пословице: "Пойдешь за несколькими зайцами разом, и ни одного не
достигнешь". Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все
на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои
обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел. Экономическая же правда
прибавляет, что чем более в обществе устроенных частных дел и, так сказать,
целых кафтанов, тем более для него твердых оснований и тем более
устраивается в нем и общее дело. Стало быть, приобретая единственно и
исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к
тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана и уже не от
частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния. Мысль
простая, но, к несчастию, слишком долго не приходившая, заслоненная
восторженностью и мечтательностию, а казалось бы, немного надо остроумия,
чтобы догадаться...
- Извините, я тоже неостроумен, - резко перебил Разумихин, - а потому
перестанемте. Я ведь и заговорил с целию, а то мне вся эта
болтовня-себятешение, все эти неумолчные, беспрерывные общие места, и все
то же да все то же, до того в три года опротивели, что, ей-богу, краснею,
когда и другие-то, не то что я, при мне говорят. Вы, разумеется, спешили
отрекомендоваться в своих познаниях, это очень простительно, и я не
осуждаю. Я же хотел только узнать теперь, кто вы такой, потому что, видите
ли, к общему-то делу в последнее время прицепилось столько разных
промышленников, и до того исказили они все, к чему ни прикоснулись, в свой
интерес, что решительно все дело испакостили. Ну-с, и довольно!
- Милостивый государь, - начал было господин Лужин, коробясь с
чрезвычайным достоинством, - не хотите ли вы, столь бесцеремонно,
изъяснить, что и я...
- О, помилуйте, помилуйте... Мог ли я!.. Ну-с, и довольно! - отрезал
Разумихин и круто повернулся с продолжением давешнего разговора к Зосимову.
Петр Петрович оказался настолько умен, чтобы тотчас же объяснению
поверить. Он, впрочем, решил через две минуты уйти.
- Надеюсь, что начатое теперь знакомство наше, - обратился он к
Раскольникову, - после вашего выздоровления и ввиду известных вам
обстоятельств укрепится еще более... Особенно желаю здоровья...
Раскольников даже головы не повернул. Петр Петрович начал вставать со
стула.
- Убил непременно закладчик! - утвердительно говорил Зосимов.
- Непременно закладчик! - поддакнул Разумихин. - Порфирий своих мыслей
не выдает, а за
мы безвозвратно отрезали себя от прошедшего, а это, по-моему, уж дело-с...
- Затвердил! Рекомендуется, - произнес вдруг Раскольников.
- Что-с? - спросил Петр Петрович, не расслышав, но не получил ответа.
- Это все справедливо, - поспешил вставить Зосимов.
- Не правда ли-с? - продолжал Петр Петрович, приятно взглянув на
Зосимова. - Согласитесь сами, - продолжал он, обращаясь к Разумихину, но
уже с оттенком некоторого торжества и превосходства, и чуть было не
прибавил: "молодой человек", - что есть преуспеяние, или, как говорят
теперь, прогресс, хотя бы во имя науки и экономической правды...
- Общее место!
- Нет, не общее место-с! Если мне, например, до сих пор говорили:
"возлюби", и я возлюблял, то что из того выходило? - продолжал Петр
Петрович, может быть с излишнею поспешностью, - выходило то, что я рвал
кафтан пополам, делился с ближним, и оба мы оставались наполовину голы, по
русской пословице: "Пойдешь за несколькими зайцами разом, и ни одного не
достигнешь". Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все
на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои
обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел. Экономическая же правда
прибавляет, что чем более в обществе устроенных частных дел и, так сказать,
целых кафтанов, тем более для него твердых оснований и тем более
устраивается в нем и общее дело. Стало быть, приобретая единственно и
исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к
тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана и уже не от
частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния. Мысль
простая, но, к несчастию, слишком долго не приходившая, заслоненная
восторженностью и мечтательностию, а казалось бы, немного надо остроумия,
чтобы догадаться...
- Извините, я тоже неостроумен, - резко перебил Разумихин, - а потому
перестанемте. Я ведь и заговорил с целию, а то мне вся эта
болтовня-себятешение, все эти неумолчные, беспрерывные общие места, и все
то же да все то же, до того в три года опротивели, что, ей-богу, краснею,
когда и другие-то, не то что я, при мне говорят. Вы, разумеется, спешили
отрекомендоваться в своих познаниях, это очень простительно, и я не
осуждаю. Я же хотел только узнать теперь, кто вы такой, потому что, видите
ли, к общему-то делу в последнее время прицепилось столько разных
промышленников, и до того исказили они все, к чему ни прикоснулись, в свой
интерес, что решительно все дело испакостили. Ну-с, и довольно!
- Милостивый государь, - начал было господин Лужин, коробясь с
чрезвычайным достоинством, - не хотите ли вы, столь бесцеремонно,
изъяснить, что и я...
- О, помилуйте, помилуйте... Мог ли я!.. Ну-с, и довольно! - отрезал
Разумихин и круто повернулся с продолжением давешнего разговора к Зосимову.
Петр Петрович оказался настолько умен, чтобы тотчас же объяснению
поверить. Он, впрочем, решил через две минуты уйти.
- Надеюсь, что начатое теперь знакомство наше, - обратился он к
Раскольникову, - после вашего выздоровления и ввиду известных вам
обстоятельств укрепится еще более... Особенно желаю здоровья...
Раскольников даже головы не повернул. Петр Петрович начал вставать со
стула.
- Убил непременно закладчик! - утвердительно говорил Зосимов.
- Непременно закладчик! - поддакнул Разумихин. - Порфирий своих мыслей
не выдает, а за