под вещи деньги давала. Пошел я к ним в дом и стал
осторожно про себя узнавать, тихими стопами, и перво-наперво спросил: тут
ли Миколай? И сказывал Митрей, что Миколай загулял, пришел домой на
рассвете, пьяный, дома пробыл примерно десять минут и опять ушел, а Митрей
уж его потом не видал и работу один доканчивает. А работа у них по одной
лестнице с убитыми, во втором этаже. Слышамши все это, мы тогда никому
ничего не открыли, - это Душкин говорит, - а про убивство все, что могли,
разузнали и воротились домой всё в том же нашем сумлении. А сегодня поутру,
в восемь часов, - то есть это на третий-то день, понимаешь? - вижу, входит
ко мне Миколай, не тверезый, да и не то чтоб очень пьяный, а понимать
разговор может. Сел на лавку, молчит. А опричь него в распивочной на ту
пору был всего один человек посторонний, а еще спал на лавке другой, по
знакомству, да двое наших мальчишков-с. "Видел, спрашиваю, Митрея?" - "Нет,
говорит, не видал". - "И здесь не был?" - "Не был, говорит, с третьего
дни". - "А ноне где ночевал?" - "А на Песках, говорит, у коломенских". - "А
где, говорю, тогда серьги взял?" - "А на панели нашел", - и говорит он это
так, как будто бы неподобно, и не глядя. "А слышал, говорю, что вот то и
то, в тот самый вечер и в том часу, по той лестнице, произошло?" - "Нет,
говорит, не слыхал", - а сам слушает, глаза вытараща, и побелел он вдруг,
ровно мел. Я этта ему рассказываю, смотрю, а он за шапку и начал вставать.
Тут и захотел я его задержать: "Погоди, Миколай, говорю, аль не выпьешь?" А
сам мигнул мальчишке, чтобы дверь придержал, да из-за застойки-то выхожу:
как он тут от меня прыснет, да на улицу, да бегом, да в проулок, - только я
и видел его. Тут я и сумления моего решился, потому его грех, как есть..."
- Еще бы!.. - проговорил Зосимов.
- Стой! Конца слушай! Пустились, разумеется, со всех ног Миколая
разыскивать: Душкина задержали и обыск произвели, Митрея тоже;
пораспотрошили и коломенских, - только вдруг третьего дня и приводят самого
Миколая: задержали его близ -ской заставы, на постоялом дворе. Пришел он
туда, снял с себя крест, серебряный, и попросил за крест шкалик. Дали.
Погодя немного минут, баба в коровник пошла и видит в щель: он рядом в
сарае к балке кушак привязал, петлю сделал; стал на обрубок и хочет себе
петлю на шею надеть; баба вскрикнула благим матом, сбежались: "Так вот ты
каков!" - "А ведите меня, говорит, в такую-то часть во всем повинюсь". Ну,
его с надлежащими онерами и представили в такую-то часть, сюда то есть. Ну
то, се, кто, как, сколько лет - " двадцать два" - и прочее, и прочее.
Вопрос: "Как работали с Митреем, не видали ль кого по лестнице, вот в
таком-то и таком-то часу?" Ответ: "Известно, проходили, может, люди какие,
да нам не в примету". - "А не слыхали ль чего, шуму какого и прочего?" -
"Ничего не слыхали такого особенного". - "А было ль известно тебе, Миколаю,
в тот самый день, что такую-то вдову в такой-то день и час с сестрой ее
убили и ограбили?" - "Знать не знаю, ведать не ведаю. Впервой от Афанасия
Павлыча, на третьи сутки, в распивошной услыхал". - "А где серьги взял?" -
"На панели нашел". - "Почему на другой день не явился с Митреем на работу?"
- "Потому этта я загулял". - "А где гулял?" - "А там-то и там-то". -
"Почему бежал от Душкина?" - "Потому уж испужались мы тогда очинна". -
"Чего испугался?" - "А што засудят". - "Как же ты мог испугаться того, коли
ты чувствуешь себя ни в чем не виновным?.." Ну веришь иль не вериш
осторожно про себя узнавать, тихими стопами, и перво-наперво спросил: тут
ли Миколай? И сказывал Митрей, что Миколай загулял, пришел домой на
рассвете, пьяный, дома пробыл примерно десять минут и опять ушел, а Митрей
уж его потом не видал и работу один доканчивает. А работа у них по одной
лестнице с убитыми, во втором этаже. Слышамши все это, мы тогда никому
ничего не открыли, - это Душкин говорит, - а про убивство все, что могли,
разузнали и воротились домой всё в том же нашем сумлении. А сегодня поутру,
в восемь часов, - то есть это на третий-то день, понимаешь? - вижу, входит
ко мне Миколай, не тверезый, да и не то чтоб очень пьяный, а понимать
разговор может. Сел на лавку, молчит. А опричь него в распивочной на ту
пору был всего один человек посторонний, а еще спал на лавке другой, по
знакомству, да двое наших мальчишков-с. "Видел, спрашиваю, Митрея?" - "Нет,
говорит, не видал". - "И здесь не был?" - "Не был, говорит, с третьего
дни". - "А ноне где ночевал?" - "А на Песках, говорит, у коломенских". - "А
где, говорю, тогда серьги взял?" - "А на панели нашел", - и говорит он это
так, как будто бы неподобно, и не глядя. "А слышал, говорю, что вот то и
то, в тот самый вечер и в том часу, по той лестнице, произошло?" - "Нет,
говорит, не слыхал", - а сам слушает, глаза вытараща, и побелел он вдруг,
ровно мел. Я этта ему рассказываю, смотрю, а он за шапку и начал вставать.
Тут и захотел я его задержать: "Погоди, Миколай, говорю, аль не выпьешь?" А
сам мигнул мальчишке, чтобы дверь придержал, да из-за застойки-то выхожу:
как он тут от меня прыснет, да на улицу, да бегом, да в проулок, - только я
и видел его. Тут я и сумления моего решился, потому его грех, как есть..."
- Еще бы!.. - проговорил Зосимов.
- Стой! Конца слушай! Пустились, разумеется, со всех ног Миколая
разыскивать: Душкина задержали и обыск произвели, Митрея тоже;
пораспотрошили и коломенских, - только вдруг третьего дня и приводят самого
Миколая: задержали его близ -ской заставы, на постоялом дворе. Пришел он
туда, снял с себя крест, серебряный, и попросил за крест шкалик. Дали.
Погодя немного минут, баба в коровник пошла и видит в щель: он рядом в
сарае к балке кушак привязал, петлю сделал; стал на обрубок и хочет себе
петлю на шею надеть; баба вскрикнула благим матом, сбежались: "Так вот ты
каков!" - "А ведите меня, говорит, в такую-то часть во всем повинюсь". Ну,
его с надлежащими онерами и представили в такую-то часть, сюда то есть. Ну
то, се, кто, как, сколько лет - " двадцать два" - и прочее, и прочее.
Вопрос: "Как работали с Митреем, не видали ль кого по лестнице, вот в
таком-то и таком-то часу?" Ответ: "Известно, проходили, может, люди какие,
да нам не в примету". - "А не слыхали ль чего, шуму какого и прочего?" -
"Ничего не слыхали такого особенного". - "А было ль известно тебе, Миколаю,
в тот самый день, что такую-то вдову в такой-то день и час с сестрой ее
убили и ограбили?" - "Знать не знаю, ведать не ведаю. Впервой от Афанасия
Павлыча, на третьи сутки, в распивошной услыхал". - "А где серьги взял?" -
"На панели нашел". - "Почему на другой день не явился с Митреем на работу?"
- "Потому этта я загулял". - "А где гулял?" - "А там-то и там-то". -
"Почему бежал от Душкина?" - "Потому уж испужались мы тогда очинна". -
"Чего испугался?" - "А што засудят". - "Как же ты мог испугаться того, коли
ты чувствуешь себя ни в чем не виновным?.." Ну веришь иль не вериш