й Екатерининского канала уже с полчаса, а может
и более, и несколько раз посматривал на сходы в канаву, где их встречал. Но
и подумать нельзя было исполнить намерение: или плоты стояли у самых сходов
и на них прачки мыли белье, или лодки были причалены, и везде люди так и
кишат, да и отовсюду с набережных, со всех сторон, можно видеть, заметить:
подозрительно, что человек нарочно сошел, остановился и что-то в воду
бросает. А ну как футляры не утонут, а поплывут? Да и конечно так. Всякий
увидит. И без того уже все так и смотрят, встречаясь, оглядывают, как будто
им и дело только до него. "Отчего бы так, или мне, может быть, кажется", -
думал он.
Наконец, пришло ему в голову, что не лучше ли будет пойти куда-нибудь
на Неву? Там и людей меньше, и незаметнее, и во всяком случае удобнее, а
главное - от здешних мест дальше. И удивился он вдруг: как это он целые
полчаса бродил в тоске и тревоге, и в опасных местах, а этого не мог раньше
выдумать! И потому только целые полчаса на безрассудное дело убил, что так
уже раз во сне, в бреду решено было! Он становился чрезвычайно рассеян и
забывчив и знал это. Решительно надо было спешить!
Он пошел к Неве по В-му проспекту; но дорогою ему пришла вдруг еще
мысль: "Зачем на Неву? Зачем в воду? Не лучше ли уйти куда-нибудь очень
далеко, опять хоть на Острова, и там где-нибудь, в одиноком месте, в лесу,
под кустом, - зарыть все это и дерево, пожалуй, заметить?" И хотя он
чувствовал, что не в состоянии всего ясно и здраво обсудить в эту минуту,
но мысль ему показалась безошибочною.
Но и на Острова ему не суждено было попасть, а случилось другое:
выходя с В--го проспекта на площадь, он вдруг увидел налево вход во двор,
обставленный совершенно глухими стенами. Справа, тотчас же по входе в
ворота, далеко во двор тянулась глухая небеленая стена соседнего
четырехэтажного дома. Слева, параллельно глухой стене и тоже сейчас от
ворот, шел деревянный забор, шагов на двадцать в глубь двора, и потом уже
делал перелом влево. Это было глухое отгороженное место, где лежали
какие-то материалы. Далее, в углублении двора, выглядывал из-за забора угол
низкого, закопченного, каменного сарая, очевидно часть какой-нибудь
мастерской. Тут, верно, было какое-то заведение, каретное или слесарное,
или что-нибудь в этом роде; везде, почти от самых ворот, чернелось много
угольной пыли. "Вот бы куда подбросить и уйти!" - вздумалось ему вдруг. Не
замечая никого во дворе, он прошагнул в ворота и как раз увидал, сейчас же
близ ворот, прилаженный у забора желоб (как и часто устраивается в таких
домах, где много фабричных, артельных, извозчиков и проч.), а над желобом,
тут же на заборе, надписана была мелом всегдашняя в таких случаях острота:
"Сдесь становитца воз прещено". Стало быть, уж и тем хорошо, что никакого
подозрения, что зашел и остановился. "Тут все так разом и сбросить
где-нибудь в кучку и уйти!"
Оглядевшись еще раз, он уже засунул и руку в карман, как вдруг у самой
наружной стены, между воротами и желобом, где все расстояние было шириною в
аршин, заметил он большой неотесанный камень, примерно, может быть, пуда в
полтора весу, прилегавший прямо к каменной уличной стене. За этою стеной
была улица, тротуар, слышно было, как шныряли прохожие, которых здесь
всегда немало; но за воротами его никто не мог увидать, разве зашел бы кто
с улицы, что, впрочем, очень могло случиться, а потому надо было спешить.
Он нагнулся к камню, схватился за верхушку ег
и более, и несколько раз посматривал на сходы в канаву, где их встречал. Но
и подумать нельзя было исполнить намерение: или плоты стояли у самых сходов
и на них прачки мыли белье, или лодки были причалены, и везде люди так и
кишат, да и отовсюду с набережных, со всех сторон, можно видеть, заметить:
подозрительно, что человек нарочно сошел, остановился и что-то в воду
бросает. А ну как футляры не утонут, а поплывут? Да и конечно так. Всякий
увидит. И без того уже все так и смотрят, встречаясь, оглядывают, как будто
им и дело только до него. "Отчего бы так, или мне, может быть, кажется", -
думал он.
Наконец, пришло ему в голову, что не лучше ли будет пойти куда-нибудь
на Неву? Там и людей меньше, и незаметнее, и во всяком случае удобнее, а
главное - от здешних мест дальше. И удивился он вдруг: как это он целые
полчаса бродил в тоске и тревоге, и в опасных местах, а этого не мог раньше
выдумать! И потому только целые полчаса на безрассудное дело убил, что так
уже раз во сне, в бреду решено было! Он становился чрезвычайно рассеян и
забывчив и знал это. Решительно надо было спешить!
Он пошел к Неве по В-му проспекту; но дорогою ему пришла вдруг еще
мысль: "Зачем на Неву? Зачем в воду? Не лучше ли уйти куда-нибудь очень
далеко, опять хоть на Острова, и там где-нибудь, в одиноком месте, в лесу,
под кустом, - зарыть все это и дерево, пожалуй, заметить?" И хотя он
чувствовал, что не в состоянии всего ясно и здраво обсудить в эту минуту,
но мысль ему показалась безошибочною.
Но и на Острова ему не суждено было попасть, а случилось другое:
выходя с В--го проспекта на площадь, он вдруг увидел налево вход во двор,
обставленный совершенно глухими стенами. Справа, тотчас же по входе в
ворота, далеко во двор тянулась глухая небеленая стена соседнего
четырехэтажного дома. Слева, параллельно глухой стене и тоже сейчас от
ворот, шел деревянный забор, шагов на двадцать в глубь двора, и потом уже
делал перелом влево. Это было глухое отгороженное место, где лежали
какие-то материалы. Далее, в углублении двора, выглядывал из-за забора угол
низкого, закопченного, каменного сарая, очевидно часть какой-нибудь
мастерской. Тут, верно, было какое-то заведение, каретное или слесарное,
или что-нибудь в этом роде; везде, почти от самых ворот, чернелось много
угольной пыли. "Вот бы куда подбросить и уйти!" - вздумалось ему вдруг. Не
замечая никого во дворе, он прошагнул в ворота и как раз увидал, сейчас же
близ ворот, прилаженный у забора желоб (как и часто устраивается в таких
домах, где много фабричных, артельных, извозчиков и проч.), а над желобом,
тут же на заборе, надписана была мелом всегдашняя в таких случаях острота:
"Сдесь становитца воз прещено". Стало быть, уж и тем хорошо, что никакого
подозрения, что зашел и остановился. "Тут все так разом и сбросить
где-нибудь в кучку и уйти!"
Оглядевшись еще раз, он уже засунул и руку в карман, как вдруг у самой
наружной стены, между воротами и желобом, где все расстояние было шириною в
аршин, заметил он большой неотесанный камень, примерно, может быть, пуда в
полтора весу, прилегавший прямо к каменной уличной стене. За этою стеной
была улица, тротуар, слышно было, как шныряли прохожие, которых здесь
всегда немало; но за воротами его никто не мог увидать, разве зашел бы кто
с улицы, что, впрочем, очень могло случиться, а потому надо было спешить.
Он нагнулся к камню, схватился за верхушку ег