долго, внимательно... Затем огляделся в последний раз,
подобрался, оправился и еще раз попробовал в петле топор. "Не бледен ли
я... очень? - думалось ему, - не в особенном ли я волнении? Она
недоверчива... Не подождать ли еще... пока сердце перестанет?.."
Но сердце не переставало. Напротив, как нарочно, стучало сильней,
сильней, сильней... Он не выдержал, медленно протянул руку к колокольчику и
позвонил. Через полминуты еще раз позвонил, погромче.
Нет ответа. Звонить зря было нечего, да ему и не к фигуре. Старуха,
разумеется, была дома, но она подозрительна и одна. Он отчасти знал ее
привычки... и еще раз плотно приложил ухо к двери. Чувства ли его были так
изощрены (что вообще трудно предположить), или действительно было очень
слышно, но вдруг он различил как бы осторожный шорох рукой у замочной ручки
и как бы шелест платья о самую дверь. Кто-то неприметно стоял у самого
замка и точно так же, как он здесь, снаружи, прислушивался, притаясь
изнутри и, кажется, тоже приложа ухо к двери...
Он нарочно пошевелился и что-то погромче пробормотал, чтоб и виду не
подать, что прячется; потом позвонил в третий раз, но тихо, солидно и без
всякого нетерпения. Вспоминая об этом после, ярко, ясно, - эта минута
отчеканилась в нем навеки, - он понять не мог, откуда он взял столько
хитрости, тем более что ум его как бы померкал мгновениями, а тела своего
он почти и не чувствовал на себе... Мгновение спустя послышалось, что
снимают запор.
VII
Дверь, как и тогда, отворилась на крошечную щелочку, и опять два
вострые и недоверчивые взгляда уставились на него из темноты. Тут
Раскольников потерялся и сделал было важную ошибку.
Опасаясь, что старуха испугается того, что они одни, и не надеясь, что
вид его ее разуверит, он взялся за дверь и потянул ее к себе, чтобы старуха
как-нибудь не вздумала опять запереться. Увидя это, она не рванула дверь к
себе обратно, но не выпустила и ручку замка, так что он чуть не вытащил ее,
вместе с дверью, на лестницу. Видя же, что она стоит в дверях поперек и не
дает ему пройти, он пошел прямо на нее. Та отскочила в испуге, хотела было
что-то сказать, но как будто не смогла и смотрела на него во все глаза.
- Здравствуйте, Алена Ивановна, - начал он как можно развязнее, но
голос не послушался его, прервался и задрожал, - я вам... вещь принес... да
вот лучше пойдемте сюда... к свету... - И, бросив ее, он прямо, без
приглашения, прошел в комнату. Старуха побежала за ним; язык ее развязался.
- Господи! Да чего вам?.. Кто такой? Что вам угодно?
- Помилуйте, Алена Ивановна... знакомый ваш... Раскольников... вот,
заклад принес, что обещался намедни... - И он протягивал ей заклад.
Старуха взглянула было на заклад, но тотчас же уставилась глазами
прямо в глаза незваному гостю. Она смотрела внимательно, злобно и
недоверчиво. Прошло с минуту; ему показалось даже в ее глазах что-то вроде
насмешки, как будто она уже обо всем догадалась. Он чувствовал, что
теряется, что ему почти страшно, до того страшно, что кажется, смотри она
так, не говори ни слова еще с полминуты, то он бы убежал от нее.
- Да что вы так смотрите, точно не узнали? - проговорил он вдруг тоже
со злобой. - Хотите берите, а нет - я к другим пойду, мне некогда.
Он и не думал это сказать, а так, само вдруг выговорилось.
Старуха опомнилась, и решительный тон гостя ее, видимо, ободрил.
- Да чего же ты, ба
подобрался, оправился и еще раз попробовал в петле топор. "Не бледен ли
я... очень? - думалось ему, - не в особенном ли я волнении? Она
недоверчива... Не подождать ли еще... пока сердце перестанет?.."
Но сердце не переставало. Напротив, как нарочно, стучало сильней,
сильней, сильней... Он не выдержал, медленно протянул руку к колокольчику и
позвонил. Через полминуты еще раз позвонил, погромче.
Нет ответа. Звонить зря было нечего, да ему и не к фигуре. Старуха,
разумеется, была дома, но она подозрительна и одна. Он отчасти знал ее
привычки... и еще раз плотно приложил ухо к двери. Чувства ли его были так
изощрены (что вообще трудно предположить), или действительно было очень
слышно, но вдруг он различил как бы осторожный шорох рукой у замочной ручки
и как бы шелест платья о самую дверь. Кто-то неприметно стоял у самого
замка и точно так же, как он здесь, снаружи, прислушивался, притаясь
изнутри и, кажется, тоже приложа ухо к двери...
Он нарочно пошевелился и что-то погромче пробормотал, чтоб и виду не
подать, что прячется; потом позвонил в третий раз, но тихо, солидно и без
всякого нетерпения. Вспоминая об этом после, ярко, ясно, - эта минута
отчеканилась в нем навеки, - он понять не мог, откуда он взял столько
хитрости, тем более что ум его как бы померкал мгновениями, а тела своего
он почти и не чувствовал на себе... Мгновение спустя послышалось, что
снимают запор.
VII
Дверь, как и тогда, отворилась на крошечную щелочку, и опять два
вострые и недоверчивые взгляда уставились на него из темноты. Тут
Раскольников потерялся и сделал было важную ошибку.
Опасаясь, что старуха испугается того, что они одни, и не надеясь, что
вид его ее разуверит, он взялся за дверь и потянул ее к себе, чтобы старуха
как-нибудь не вздумала опять запереться. Увидя это, она не рванула дверь к
себе обратно, но не выпустила и ручку замка, так что он чуть не вытащил ее,
вместе с дверью, на лестницу. Видя же, что она стоит в дверях поперек и не
дает ему пройти, он пошел прямо на нее. Та отскочила в испуге, хотела было
что-то сказать, но как будто не смогла и смотрела на него во все глаза.
- Здравствуйте, Алена Ивановна, - начал он как можно развязнее, но
голос не послушался его, прервался и задрожал, - я вам... вещь принес... да
вот лучше пойдемте сюда... к свету... - И, бросив ее, он прямо, без
приглашения, прошел в комнату. Старуха побежала за ним; язык ее развязался.
- Господи! Да чего вам?.. Кто такой? Что вам угодно?
- Помилуйте, Алена Ивановна... знакомый ваш... Раскольников... вот,
заклад принес, что обещался намедни... - И он протягивал ей заклад.
Старуха взглянула было на заклад, но тотчас же уставилась глазами
прямо в глаза незваному гостю. Она смотрела внимательно, злобно и
недоверчиво. Прошло с минуту; ему показалось даже в ее глазах что-то вроде
насмешки, как будто она уже обо всем догадалась. Он чувствовал, что
теряется, что ему почти страшно, до того страшно, что кажется, смотри она
так, не говори ни слова еще с полминуты, то он бы убежал от нее.
- Да что вы так смотрите, точно не узнали? - проговорил он вдруг тоже
со злобой. - Хотите берите, а нет - я к другим пойду, мне некогда.
Он и не думал это сказать, а так, само вдруг выговорилось.
Старуха опомнилась, и решительный тон гостя ее, видимо, ободрил.
- Да чего же ты, ба