рю!
Не верю! - кричала Дунечка в настоящем исступлении, совершенно теряя
голову.
Почти в обмороке упала она на стул, который поспешил ей подставить
Свидригайлов.
- Авдотья Романовна, что с вами, очнитесь! Вот вода. Отпейте один
глоток...
Он брызнул на нее воды. Дунечка вздрогнула и очнулась.
- Сильно подействовало! - бормотал про себя Свидригайлов, нахмурясь. -
Авдотья Романовна, успокойтесь! Знайте, что у него есть друзья. Мы его
спасем, выручим. Хотите, я увезу его за границу? У меня есть деньги; я в
три дня достану билет. А насчет того, что он убил, то он еще наделает много
добрых дел, так что все это загладится; успокойтесь. Великим человеком еще
может быть. Ну что с вами? как вы себя чувствуете?
- Злой человек! Он еще насмехается. Пустите меня...
- Куда вы? Да куда вы?
- К нему. Где он? Вы знаете? Отчего эта дверь заперта? Мы сюда вошли в
эту дверь, а теперь она заперта на ключ. Когда вы успели запереть ее на
ключ?
- Нельзя же было кричать на все комнаты о том, что мы здесь говорили.
Я вовсе не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда вы
такая пойдете? Или вы хотите предать его? Вы его доведете до бешенства, и
он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы
только его выдадите. Подождите; я видел его и говорил с ним сейчас; его еще
можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того и звал вас,
чтобы поговорить об этом наедине и хорошенько обдумать. Да сядьте же!
- Каким образом вы можете его спасти? Разве его можно спасти?
Дуня села. Свидригайлов сел подле нее.
- Все это от вас зависит, от вас, от вас одной, - начал он с
сверкающими глазами, почти шепотом, сбиваясь и даже не выговаривая иных
слов от волнения.
Дуня в испуге отшатнулась от него дальше. Он тоже весь дрожал.
- Вы... одно ваше слово, и он спасен! Я ... я его спасу. У меня есть
деньги и друзья. Я тотчас отправлю его, а сам возьму паспорт, два паспорта.
Один его, другой мой. У меня друзья; у меня есть деловые люди... Хотите? Я
возьму еще вам паспорт... вашей матери... зачем вам Разумихин? Я вас также
люблю... Я вас бесконечно люблю. Дайте мне край вашего платья поцеловать,
дайте! дайте! Я не могу слышать, как оно шумит. Скажите мне: сделай то, и я
сделаю! Я все сделаю. Я невозможное сделаю. Чему вы веруете, тому и я буду
веровать. Я все, все сделаю! Не смотрите, не смотрите на меня так! Знаете
ли, что вы меня убиваете...
Он начинал даже бредить. С ним что-то вдруг сделалось, точно ему в
голову вдруг ударило. Дуня вскочила и бросилась к дверям.
- Отворите! отворите! - кричала она чрез дверь, призывая кого-нибудь и
потрясая дверь руками. - Отворите же! Неужели нет никого?
Свидригайлов встал и опомнился. Злобная и насмешливая улыбка медленно
выдавливалась на дрожавших еще губах его.
- Там никого нет дома, - проговорил он тихо и с расстановками, -
хозяйка ушла, и напрасный труд так кричать: только себя волнуете
понапрасну.
- Где ключ? Отвори сейчас дверь, сейчас, низкий человек!
- Я ключ потерял и не могу его отыскать.
- А! Так это насилие! - вскричала Дуня, побледнела как смерть и
бросилась в угол, где поскорей заслонилась столиком, случившимся под рукой.
Она не кричала; но она впилась взглядом в своего мучителя и зорко следила
за каждым его движением. Свидригайлов тоже не двигался с места и стоял
против нее на другом конце ком
Не верю! - кричала Дунечка в настоящем исступлении, совершенно теряя
голову.
Почти в обмороке упала она на стул, который поспешил ей подставить
Свидригайлов.
- Авдотья Романовна, что с вами, очнитесь! Вот вода. Отпейте один
глоток...
Он брызнул на нее воды. Дунечка вздрогнула и очнулась.
- Сильно подействовало! - бормотал про себя Свидригайлов, нахмурясь. -
Авдотья Романовна, успокойтесь! Знайте, что у него есть друзья. Мы его
спасем, выручим. Хотите, я увезу его за границу? У меня есть деньги; я в
три дня достану билет. А насчет того, что он убил, то он еще наделает много
добрых дел, так что все это загладится; успокойтесь. Великим человеком еще
может быть. Ну что с вами? как вы себя чувствуете?
- Злой человек! Он еще насмехается. Пустите меня...
- Куда вы? Да куда вы?
- К нему. Где он? Вы знаете? Отчего эта дверь заперта? Мы сюда вошли в
эту дверь, а теперь она заперта на ключ. Когда вы успели запереть ее на
ключ?
- Нельзя же было кричать на все комнаты о том, что мы здесь говорили.
Я вовсе не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда вы
такая пойдете? Или вы хотите предать его? Вы его доведете до бешенства, и
он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы
только его выдадите. Подождите; я видел его и говорил с ним сейчас; его еще
можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того и звал вас,
чтобы поговорить об этом наедине и хорошенько обдумать. Да сядьте же!
- Каким образом вы можете его спасти? Разве его можно спасти?
Дуня села. Свидригайлов сел подле нее.
- Все это от вас зависит, от вас, от вас одной, - начал он с
сверкающими глазами, почти шепотом, сбиваясь и даже не выговаривая иных
слов от волнения.
Дуня в испуге отшатнулась от него дальше. Он тоже весь дрожал.
- Вы... одно ваше слово, и он спасен! Я ... я его спасу. У меня есть
деньги и друзья. Я тотчас отправлю его, а сам возьму паспорт, два паспорта.
Один его, другой мой. У меня друзья; у меня есть деловые люди... Хотите? Я
возьму еще вам паспорт... вашей матери... зачем вам Разумихин? Я вас также
люблю... Я вас бесконечно люблю. Дайте мне край вашего платья поцеловать,
дайте! дайте! Я не могу слышать, как оно шумит. Скажите мне: сделай то, и я
сделаю! Я все сделаю. Я невозможное сделаю. Чему вы веруете, тому и я буду
веровать. Я все, все сделаю! Не смотрите, не смотрите на меня так! Знаете
ли, что вы меня убиваете...
Он начинал даже бредить. С ним что-то вдруг сделалось, точно ему в
голову вдруг ударило. Дуня вскочила и бросилась к дверям.
- Отворите! отворите! - кричала она чрез дверь, призывая кого-нибудь и
потрясая дверь руками. - Отворите же! Неужели нет никого?
Свидригайлов встал и опомнился. Злобная и насмешливая улыбка медленно
выдавливалась на дрожавших еще губах его.
- Там никого нет дома, - проговорил он тихо и с расстановками, -
хозяйка ушла, и напрасный труд так кричать: только себя волнуете
понапрасну.
- Где ключ? Отвори сейчас дверь, сейчас, низкий человек!
- Я ключ потерял и не могу его отыскать.
- А! Так это насилие! - вскричала Дуня, побледнела как смерть и
бросилась в угол, где поскорей заслонилась столиком, случившимся под рукой.
Она не кричала; но она впилась взглядом в своего мучителя и зорко следила
за каждым его движением. Свидригайлов тоже не двигался с места и стоял
против нее на другом конце ком