ьги за всех трех птенцов Катерины Ивановны,
кроме того, и на заведения пожертвовал еще денег; наконец, рассказал ей
историю Софьи Семеновны, даже со всеми онерами, ничего не скрывая. Эффект
произвело неописанный. Вот почему Софье Семеновне и назначено было явиться
сегодня же, прямо в -ую отель, где временно, с дачи, присутствует моя
барыня.
- Нужды нет, я все-таки зайду.
- Как хотите, только я-то вам не товарищ; а мне что! Вот мы сейчас и
дома. Скажите, я убежден, вы оттого на меня смотрите подозрительно, что я
сам был настолько деликатен и до сих пор не беспокоил вас расспросами... вы
понимаете? Вам показалось это делом необыкновенным; бьюсь об заклад, что
так! Ну вот и будьте после того деликатным.
- И подслушивайте у дверей!
- А, вы про это! - засмеялся Свидригайлов, - да, я бы удивился, если
бы, после всего, вы пропустили это без замечания. Ха! ха! Я хоть нечто и
понял из того, что вы тогда... там... накуролесили и Софье Семеновне сами
рассказывали, но, однако, что ж это такое? Я, может, совсем отсталый
человек и ничего уж понимать не могу. Объясните, ради бога, голубчик!
Просветите новейшими началами.
- Ничего вы не могли слышать, врете вы все!
- Да я не про то, не про то (хоть я, впрочем, кое-что и слышал), нет,
я про то, что вы вот всё охаете да охаете! Шиллер-то в вас смущается
поминутно. А теперь вот и у дверей не подслушивай. Если так, ступайте да и
объявите по начальству, что вот, дескать, так и так, случился со мной такой
казус: в теории ошибочка небольшая вышла. Если же убеждены, что у дверей
нельзя подслушивать, а старушонок можно лущить чем попало, в свое
удовольствие, так уезжайте куда-нибудь поскорее в Америку! Бегите, молодой
человек! Может, есть еще время. Я искренно говорю. Денег, что ли, нет? Я
дам на дорогу.
- Я совсем об этом не думаю, - перервал было Раскольников с
отвращением.
- Понимаю (вы, впрочем, не утруждайте себя: если хотите, то много и не
говорите); понимаю, какие у вас вопросы в ходу: нравственные, что ли?
вопросы гражданина и человека? А вы их побоку; зачем они вам теперь-то? Хе,
хе! Затем, что все еще и гражданин и человек? А коли так, так и соваться не
надо было; нечего не за свое дело браться. Ну застрелитесь; что, аль не
хочется?
- Вы, кажется, нарочно хотите меня раздразнить, чтоб я только от вас
теперь отстал...
- Вот чудак-то, да мы уж пришли, милости просим на лестницу. Видите,
вот тут вход к Софье Семеновне, смотрите, нет никого! Не верите? Спросите у
Капернаумова; она им ключ отдает. Вот она и сама madame de Капернаумов, а?
Что? (она глуха немного) ушла? Куда? Ну вот, слышали теперь? Нет ее и не
будет до глубокого, может быть, вечера. Ну, теперь пойдемте ко мне. Ведь вы
хотели и ко мне? Ну вот, мы и у меня. Madame Ресслих нет дома. Эта женщина
вечно в хлопотах, но хорошая женщина, уверяю вас... может быть, она бы вам
пригодилась, если бы вы были несколько рассудительнее. Ну вот, извольте
видеть: я беру из бюро этот пятипроцентный билет (вот у меня их еще
сколько!), а этот сегодня побоку у менялы пойдет. Ну, видели? Более мне
терять времени нечего. Бюро запирается, квартира запирается, и мы опять на
лестнице. Ну угодно ли прокатиться? Вот я беру эту коляску на Елагин, что?
Отказываетесь? Не выдержали? Прокатимтесь, ничего. Кажется, дождь
надвигается, ничего, спустим верх...
Свидригайлов сидел уже в коляске. Раскольников рассудил, что
подозрения его, по крайней мере
кроме того, и на заведения пожертвовал еще денег; наконец, рассказал ей
историю Софьи Семеновны, даже со всеми онерами, ничего не скрывая. Эффект
произвело неописанный. Вот почему Софье Семеновне и назначено было явиться
сегодня же, прямо в -ую отель, где временно, с дачи, присутствует моя
барыня.
- Нужды нет, я все-таки зайду.
- Как хотите, только я-то вам не товарищ; а мне что! Вот мы сейчас и
дома. Скажите, я убежден, вы оттого на меня смотрите подозрительно, что я
сам был настолько деликатен и до сих пор не беспокоил вас расспросами... вы
понимаете? Вам показалось это делом необыкновенным; бьюсь об заклад, что
так! Ну вот и будьте после того деликатным.
- И подслушивайте у дверей!
- А, вы про это! - засмеялся Свидригайлов, - да, я бы удивился, если
бы, после всего, вы пропустили это без замечания. Ха! ха! Я хоть нечто и
понял из того, что вы тогда... там... накуролесили и Софье Семеновне сами
рассказывали, но, однако, что ж это такое? Я, может, совсем отсталый
человек и ничего уж понимать не могу. Объясните, ради бога, голубчик!
Просветите новейшими началами.
- Ничего вы не могли слышать, врете вы все!
- Да я не про то, не про то (хоть я, впрочем, кое-что и слышал), нет,
я про то, что вы вот всё охаете да охаете! Шиллер-то в вас смущается
поминутно. А теперь вот и у дверей не подслушивай. Если так, ступайте да и
объявите по начальству, что вот, дескать, так и так, случился со мной такой
казус: в теории ошибочка небольшая вышла. Если же убеждены, что у дверей
нельзя подслушивать, а старушонок можно лущить чем попало, в свое
удовольствие, так уезжайте куда-нибудь поскорее в Америку! Бегите, молодой
человек! Может, есть еще время. Я искренно говорю. Денег, что ли, нет? Я
дам на дорогу.
- Я совсем об этом не думаю, - перервал было Раскольников с
отвращением.
- Понимаю (вы, впрочем, не утруждайте себя: если хотите, то много и не
говорите); понимаю, какие у вас вопросы в ходу: нравственные, что ли?
вопросы гражданина и человека? А вы их побоку; зачем они вам теперь-то? Хе,
хе! Затем, что все еще и гражданин и человек? А коли так, так и соваться не
надо было; нечего не за свое дело браться. Ну застрелитесь; что, аль не
хочется?
- Вы, кажется, нарочно хотите меня раздразнить, чтоб я только от вас
теперь отстал...
- Вот чудак-то, да мы уж пришли, милости просим на лестницу. Видите,
вот тут вход к Софье Семеновне, смотрите, нет никого! Не верите? Спросите у
Капернаумова; она им ключ отдает. Вот она и сама madame de Капернаумов, а?
Что? (она глуха немного) ушла? Куда? Ну вот, слышали теперь? Нет ее и не
будет до глубокого, может быть, вечера. Ну, теперь пойдемте ко мне. Ведь вы
хотели и ко мне? Ну вот, мы и у меня. Madame Ресслих нет дома. Эта женщина
вечно в хлопотах, но хорошая женщина, уверяю вас... может быть, она бы вам
пригодилась, если бы вы были несколько рассудительнее. Ну вот, извольте
видеть: я беру из бюро этот пятипроцентный билет (вот у меня их еще
сколько!), а этот сегодня побоку у менялы пойдет. Ну, видели? Более мне
терять времени нечего. Бюро запирается, квартира запирается, и мы опять на
лестнице. Ну угодно ли прокатиться? Вот я беру эту коляску на Елагин, что?
Отказываетесь? Не выдержали? Прокатимтесь, ничего. Кажется, дождь
надвигается, ничего, спустим верх...
Свидригайлов сидел уже в коляске. Раскольников рассудил, что
подозрения его, по крайней мере